Я чувствую: четыреНоги, и все идут.Острей, прямей и ширеГлаза мои глядят.Двойное сердце бьется(Мое или твое?),Берется и даетсяОбоими сполна.Коричневым наливомТемнеет твой зрачок,А мой каким-то дивомСереет, как река.Тесней, тесней с любимым!Душа, и плоть, и дух, —И встанешь херувимом,Чудовищем небес.
7 ноября 1924
<p>«Не губернаторша сидела с офицером…»<a l:href="#comm012048"><sup>*</sup></a></p>Не губернаторша сидела с офицером,Не государыня внимала ординарцу,На золоченом, закрученном стулеСидела Богородица и шила.А перед ней стоял Михал-Архангел.О шпору шпора золотом звенела,У палисада конь стучал копытом,А на пригорке полотно белилось.Архангелу Владычица сказала:«Уж, право, я, Михайлушка, не знаю,Что и подумать. Неудобно слуху.Ненареченной быть страна не может.Одними литерами не спастися.Прожить нельзя без веры и надеждыИ без царя, ниспосланного Богом.Я женщина. Жалею и злодея.Но этих за людей я не считаю.Ведь сами от себя они отверглисьИ от души бессмертной отказались.Тебе предам их. Действуй справедливо».Умолкла, от шитья не отрываясь.Но слезы не блеснули на ресницах,И сумрачен стоял Михал-Архангел,А на броне пожаром солнце рдело.«Ну, с Богом!» — Богородица сказала,Потом в окошко тихо посмотрелаИ молвила: «Пройдет еще неделя,И станет полотно белее снега».
Ноябрь 1924
<p>«О чем кричат и знают петухи…»<a l:href="#comm012049"><sup>*</sup></a></p>О чем кричат и знают петухиИз курной тьмы?Что знаменуют темные стихи,Что знаем мы?За горизонтом двинулась заря,Душа слепая ждет поводыря.Медиумически синей, Сибирь!Утробный звон…Спалили небо перец и инбирь,Белесый сон…Морозное питье, мой капитан!Невнятный дар устам судьбою дан.На сердце положи, закрой глаза.Баю́, баю́!И радужно расправит стрекозаЛюбовь мою.Не ломкий лед, а звонкое виноЛетучим пало золотом на дно.
Декабрь 1924
<p>Смотр<a l:href="#comm012050"><sup>*</sup></a></p>«Победа» мечет небо в медь.Разбег весны, раскат знамен,Знакомой роскоши закон:Ходить, любить, смотреть, неметь,Как зажигательным стекломСтекляня каски блеск, мой взглядСледит, как в ней войска горятИ розовеет дальний дом.Труба, мосты, гремучий лед…Не Пруссии ли то поля?И вдруг, дыханье веселя, —Сухой Флоренции пролет.Пока идут… О, катер Мурр,Johannisberger Kabinett!Лак пролит на скользящий свет, —И желтым хлынул с лип H-dur.Мне гейзером опять хотеть…Вдруг капнула смолой слеза,Что я смотрел в твои глаза,А не в магическую медь.
