Базарный фокус-покусЖивет не дольше дня,А все же мне сдается,Что любишь ты меня.У лужи удит рыбуУченый дурачок…Возьмися за Спинозу —И взглянешь на крючок.Один крючок на стенке,Другой плывет в воде…До одури понятно,И что, и как, и где!..Фантазия рисуетПроворней маляра.Куда-то ускакалиИ завтра, и вчера.И русая прическа,И узкие бока…Поправит портупеюПоручика рука.Вдали играют трубы:Тра-ра, тра-ра, тра-ра.Поют из-за плотиныИ завтра, и вчера.Совсем ведь непохоже,А верно все до слез,И карточные бредниМой ветерок разнес,
Декабрь 1926
<p>Памяти Лидии Ивановой<a l:href="#comm012058"><sup>*</sup></a></p>Завет, воспоминание, испуг?Зачем опять трепещут тополя?В безветрии истаял томный звук,Тепло и жизнь покинули поля.А грезилась волшебная страна,Фонтаны скрипок, серебристый тюль,И не гадала милая весна,Что встретить ей не суждено июль.Исчезла. Пауза. Безмолвна гладь.Лишь эхо отвечает на вопрос,И в легком духе можем отгадатьМы веянье уже нездешних роз…
Апрель 1927
<p>«Был бы я художник, написал бы…»<a l:href="#comm012059"><sup>*</sup></a></p>
О. А. Черемшановой
Был бы я художник, написал быСкит девичий за высоким тыном,А вдали хребет павлиний дремлет,Сторожит сибирское раздолье.И сидит кремневая девица,Лебедь черная окаменела,Не глядит, не молвит, не внимает,Песня новая уста замкнула,Лишь воронкою со дна вскипает.По кремню ударь, ударь, сударик!Ты по печени ударь, по сердцу!То-то искры, полымя, безумье!Грозная вспорхнула голубица,Табуны забыла кобылица,Разметала гриву на просторе,Засинело греческое море.Черное вихрит богомоленье,Стародавнее воскресло пенье,Перекинулся пожар по крышам.Что увидим, друга, что услышим?Дикий зной сухой гитаны,В кастаньетах треск цикады,Бахрома ресниц и шали,Роза алая в зубах!Ничего, что юбки рваны,Много ли цыганке надо?Бубны враз заворковали,Словно горлица в горах!.. Вспомнила?.. О — лэ!! Вздрогнула?.. О — лэ!! Подземная память, как нож, В дымную дыню дней!И когда на оживленный дансинг,Где-нибудь в Берлине или Вене,Вы войдете в скромном туалете,Праздные зеваки и виверыДевушку кремневую увидятИ смутятся плоскодонным сердцем.Отчего так чуждо и знакомоЭто пламя, скрытое под спудом,Эта дикая, глухая воля,Эти волны черного раденья?На глазах как будто ночи ставни,На устах замок висит заветный,А коснитесь — передернет тело,Словно мокрою рукой взялся за провод,И твердят посупленные бровиО древнейшей, небывалой нови.
26 апреля 1927
<p>«Сколько лет тебе, скажи, Психея?…»<a l:href="#comm012060"><sup>*</sup></a></p>
