Ах, уста, целованные столькими,Столькими другими устами,Вы пронзаете стрелами горькими,Горькими стрелами, стами.Расцветете улыбками бойкимиСветлыми весенними кустами,Будто ласка перстами легкими,Легкими милыми перстами.Пилигрим, разбойник ли дерзостный —Каждый поцелуй к вам доходит.Ангиной, Ферсит ли мерзостный —Каждый свое счастье находит.Поцелуй, что к вам прикасается,Крепкою печатью ложится,Кто устам любимым причащается,С прошлыми со всеми роднится.Взгляд мольбы, на иконе оставленный,Крепкими цепями там ляжет;Древний лик, мольбами прославленный,Цепью той молящихся вяжет.Так идешь местами ты скользкими,Скользкими, святыми местами. —Ах, уста, целованные столькими,Столькими другими устами.
Умывались, одевались,После ночи целовались,После ночи, полной ласк.На сервизе лиловатом,Будто с гостем, будто с братом,Пили чай, не снявши маск.Наши маски улыбались,Наши взоры не встречались,И уста наши немы.Пели «Фауста», играли,Будто ночи мы не знали,Те, ночные, те — не мы.
Из поднесенной некогда корзиныПечально свесилась сухая роза,И пели нам ту арию Розины:«Io sono docile, io sono rispettosa»[74]Горели свечи, теплый дождь, чуть слышен,Стекал с деревьев, наводя дремоту,Пезарский лебедь, сладостен и пышен,Венчал малейшую весельем ноту.Рассказ друзей о прожитых скитаньях,Спор изощренный, где ваш ум витает.А между тем в напрасных ожиданьяхМой нежный друг один в саду блуждает.Ах, звуков Моцарта светлы лобзанья,Как дали Рафаэлева «Парнаса»,Но мысли не прогнать им, что свиданьяЯ не имел с четвертого уж часа.