Правление Литературного фонда СССР извещает о смерти писателя, члена Литфонда, Бориса Леонидовича Пастернака, последовавшей 30 мая сего года на 71-м году жизни после тяжёлой и продолжительной болезни, и выражает соболезнование семье покойного.
Единственное появившееся в газетах, вернее, в одной – «Литературной газете» – сообщение о смерти Б. Л. Пастернака.Разобрали венки на веники,На полчасика погрустнели…Как гордимся мы, современники,Что он умер в своей постели!И терзали Шопена лабухи,И торжественно шло прощанье…Он не мылил петли в ЕлабугеИ с ума не сходил в Сучане!Даже киевские письмэнникиНа поминки его поспели.Как гордимся мы, современники,Что он умер в своей постели!..И не то чтобы с чем-то за сорок –Ровно семьдесят, возраст смертный.И не просто какой-то пасынок –Член Литфонда, усопший сметный!Ах, осыпались лапы ёлочьи,Отзвенели его метели…До чего ж мы гордимся, сволочи,Что он умер в своей постели!«Мело, мело по всей землеВо все пределы.Свеча горела на столе,Свеча горела…»Нет, никакая не свеча –Горела люстра!Очки на морде палачаСверкали шустро!А зал зевал, а зал скучал –Мели, Емеля!Ведь не в тюрьму и не в Сучан,Не к высшей мере!И не к терновому венцуКолесованьем,А как поленом по лицу –Голосованьем!И кто-то, спьяну, вопрошал:– За что? Кого там?И кто-то жрал, и кто-то ржалНад анекдотом…Мы не забудем этот смехИ эту скуку!Мы – поимённо! – вспомним всех,Кто поднял руку!..«Гул затих. Я вышел на подмостки.Прислонясь к дверному косяку…»Вот и смолкли клевета и споры,Словно взят у вечности отгул…А над гробом встали мародёрыИ несут почётный ка-ра-ул!Переделкино, 4 декабря 1966
