…«Неизвестный», увенчанныйславою бранной!Удалец-молодец или горе-провидец?!И склоняют колени под гром барабанныйПеред этой загадкою главы правительств!Над немыми могилами – воплем! – надгробья…Но порою надгробья – не суть, а подобье,Но порой вы не боль,а тщеславье храните –Золочёные буквы на чёрном граните!..Всё ли про то спето?Всё ли – навек – с болью?Слышишь – труба в геттоМёртвых зовёт к бою!Пой же, труба, пой же,Пой о моей Польше,Пой о моей маме –Там, в выгребной яме!..Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,Тум-балалайка, шпилт балалайка,Рвётся и плачет сердце моё!А купцы приезжают в Познань,Покупают меха и мыло…Подождите, пока не поздно,Не забудьте, как это было!Как нас чёрным огнём косилоВ той последней слепой атаке!«Маки, маки на Монте-Кассино…»Как мы падали в эти маки!..А на ярмарке – всё красиво,И шуршат то рубли, то марки…«Маки, маки на Монте-Кассино»,Ах, как вы почернели, маки!Но зовёт труба в рукопашный,И приказывает – воюйте!Пой же, пой нам о самой страшной,Самой твёрдой в мире валюте!..Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,Тум-балалайка, шпилт балалайка,Рвётся и плачет сердце мое!Помнишь, как шёл ошалелый паяцПеред шеренгой на аппельплац?Тум-балалайка, шпилт балалайка,В газовой камере – мёртвые в пляс…А вот ещё:В мазурочкеТо шагом, то ползкомОтправились два урочкиВ поход за «языком»!В мазурочке, в мазурочке,Нафабрены усы,Затикали в подсумочкеТрофейные часы!Мы пьём-гуляем в ПознаниТри ночи и три дня…Ушёл он неопознанный,Засёк патруль меня!Ой, зори бирюзовые,Закаты – анилин!Пошли мои кирзовыеНа город на Берлин!Грома гремят басовыеНа линии огня,Идут мои кирзовые,Да только без меня!..Там, у речной излучины,Зелёная кровать,Где спит солдат обученный,Обстрелянный, обученныйСтрелять и убивать!Среди пути прохожего –Последний мой постой,Лишь нету, как положено,Дощечки со звездой.Ты не печалься, мама родная,Ты спи спокойно, почивай!Прости-прощай, разведка ротная,Товарищ Сталин, прощевай!Ты не кручинься, мама рóдная,Как говорят, судьба слепа,И может статься, что народнаяНе зарастёт ко мне тропа…А ещё:Где бродили по зоне каэры[2],Где под снегом искали гнилые коренья,Перед этой землёй – никакие премьеры,Подтянувши штаны, не преклонят колени!Над сибирской Окою, над Камой,над ОбьюНи знамён, ни венков не положатк надгробью!Лишь, как Вечный огонь,как нетленная слава –Штабеля! Штабеля! Штабеля лесосплава!Позже, друзья, позже,Кончим навек с болью.Пой же, труба, пой же!Пой и зови к бою!Медною всей плотьюПой про мою Потьму!Пой о моем брате –Там, в ледяной пади!..Ах, как зовёт эта горькая медьВстать, чтобы драться, встать, чтобы сметь!Тум-балалайка, шпилт балалайка, –Песня, с которой шли мы на смерть!Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,Тум-балалайка, шпилт балалайка,Рвётся и плачет сердце моё!Дубна, 31 декабря 1968
