<p>Засыпая и просыпаясь</p>Всё снежком январским припорошено,Стали ночи долгие лютей…Только потому, что так положено,Я прошу прощенья у людей.Воробьи попрятались в скворешники,Улетели за море скворцы…Грешного меня простите, грешники,Подлого – простите, подлецы!Вот горит звезда моя субботняя,Равнодушна к лести и хуле…Я надену чистое исподнее,Семь свечей расставлю на столе.Расшумятся к ночи дурни-лабухи –Ветра и позёмки чертовня…Я усну, и мне приснятся запахиМокрой шерсти, снега и огня.А потом из прошлого бездонногоВыплывет озябший голосок –Это мне Арина РодионовнаСкажет: «Нит гедайге[3], спи, сынок.Сгнило в вошебойке платье узника,Всем печалям подведён итог,А над Бабьим Яром – смех и музыка…Так что всё в порядке, спи, сынок.Спи, но в кулаке зажми оружие –Ветхую Давидову пращу!»…Люди мне простят– от равнодушия.Я им – равнодушным – не прощу!<1969><p>Плясовая</p>Чтоб не бредить палачам по ночам,Ходят в гости палачи к палачам,И радушно, не жалея харчей,Угощают палачи палачей.На столе у них икра, балычок,Не какой-нибудь – «КВ» коньячок,А впоследствии – чаёк, пастила,Кекс «Гвардейский» и печенье «Салют».И сидят заплечных дел мастераИ тихонько, но душевно поют:«О Сталине мудром,родном и любимом…»– Был порядок! – говорят палачи.– Был достаток! – говорят палачи.– Дело сделал, – говорят палачи, –И пожалуйста – сполна получи!..Белый хлеб икрой намазан густо,Слёзы кипяточка горячей…Палачам бывает тоже грустно.Пожалейте, люди, палачей!Очень плохо палачам по ночам,Если снятся палачи палачам,И как в жизни, но ещё половчей,Бьют по рылу палачи палачей.Как когда-то, как в годах молодых –И с оттяжкой, и ногою в поддых.И от криков и от слёз палачейТак и ходят этажи ходуном,Созывают «неотложных» врачей.И с тоскою вспоминают о Нём,«О Сталине мудром,родном и любимом…»– Мы на страже! – говорят палачи.– Но когда же! – говорят палачи.– Поскорей бы! – говорят палачи. –Встань, Отец, и вразуми, поучи!Дышит, дышит кислородом стража,Крикнуть бы, но голос как ничей…Палачам бывает тоже страшно.Пожалейте, люди, палачей!<1969?>
