Не узнаю окружающего.Вещи остались теми же, но частицы их, мигая, изменяли очертания, как лампочки иллюми — нации на Центральном телеграфе.Связи остались, но направление их измени — лось.Мужчина стоял на весах. Его вес оставался тем же. И нос был на месте, только вставлен внутрь, точно полый чехол кинжала.Неумещающийся кончик торчал из затылка.Деревья лежали навзничь, как ветвистые озера, зато тени их стояли вертикально, будто их вырезали ножницами. Они чуть погромыхи — вали от ветра, вроде серебра от шоколада.Глубина колодца росла вверх, как черный сноп прожектора. В ней лежало утонувшее ведро и плавали кусочки тины.Из трех облачков шел дождь. Они были похо — жи на пластмассовые гребенки с зубьями дождя. (У двух зубья торчали вниз, у треть — его – вверх.)Ну и рокировочка! На месте ладьи генуэзской башни встала колокольня Ивана Великого. На ней, не успев растаять, позвякивали со — сульки. Страницы истории были перетасова — ны, как карты в колоде. За индустриальной революцией следовало нашествие Батыя.У циклотрона толпилась очередь. Проходили профилактику. Их разбирали и собирали. Выходили обновленными.У одного ухо было привинчено ко лбу с дыроч — кой посредине вроде зеркала отоларинголо — га. «Счастливчик, – утешали его. – Удобно для замочной скважины! И видно, и слышно одновременно».А эта требовала жалобную книгу. «Сердце за — были положить, сердце!» Двумя пальцами он выдвинул ей грудь, как правый ящик пись — менного стола, вложил что-то и захлопнул обратно. Экспериментщик Ъ пел, пританцо — вывая.«Е9-Д4, – бормотал экспериментщик. – О, та — инство творчества! От перемены мест сла — гаемых сумма не меняется. Важно сохра — нить систему. К чему поэзия? Будут роботы. Психика – это комбинация аминокис — лот…Есть идея! Если разрезать земной шар по эква — тору и вложить одно полушарие в другое, как половинки яичной скорлупы…Конечно, придется спилить Эйфелеву башню, чтобы она не проткнула поверхность в райо — не Австралийской низменности.Правда, половина человечества погибнет, но зато вторая вкусит радость эксперимента!..»И только на сцене Президиум собрания сохра — нял полный порядок. Шестнадцать его чле — нов сияли, как яйца в аппарате для просве — чивания яиц. Они были круглы и поэтому одинаковы со всех сторон. И лишь у одного над столом вместо туловища торчали ноги подобно трубам перископа.Но этого никто не замечал.Докладчик выпятил грудь. Но голова его, как у целлулоидного пупса, была повернута впе — ред затылком. «Вперед, к новым победам!» — призывал докладчик. Все соглашались.Но где перед?Горизонтальная стрелка указателя (не то «ту — алет», не то «к новым победам!») торчала вверх на манер десяти минут третьего. Люди продолжали идти целеустремленной цепоч — кой по ее направлению, как по ступеням не — видимой лестницы.Никто ничего не замечал.НИКТОНад всем этим, как апокалипсический знак, го — рел плакат: «Опасайтесь случайных связей!» Но кнопки были воткнуты острием вверх. НИЧЕГОИссиня-черные брови были нарисованы не над, а под глазами, как тени от карниза. НЕ ЗАМЕЧАЛ.Может, ее называют Оза?
