1Оттого в глазах моих просинь,Что я сын Великих озер.Точит сизую киноварь осеньНа родной беломорский простор.На закате плещут тюлени,Загляделся в озеро чум…Златороги мои олени —Табуны напевов и дум.Потянуло душу, как гуся,В голубой, полуденный край;Там Микола и Светлый ИсусеУготовят пшеничный рай!Прихожу. Вижу избы-горы,На водах стальные киты…Я запел про синие боры,Про Сосновый Звон и скиты.Мне ученые люди сказали:К. чему святые слова?Укоротьте поддевку до талииИ обузьте у ней рукава! —Я заплакал Братскими Песнями,Порешили: В рифме не смел! —Зажурчал я ручьями полоснымиИ Лесные Были пропел.В поучение дали мне ИгоряСеверянина пудреный том, —Сердце поняло: заживо выгорятТе, кто смерти задет крылом.Лихолетья часы железныеВозвестили войны пожар, —И Мирские Думы болезныеЯ принес отчизне, как дар.Рассказал, как еловые куколиОсеняют солдатскую мать,И бумажные дятлы загукали:Не поэт он, а буквенный тать!Русь Христа променяла на Платовых.Рай мужицкий — ребяческий бред… —Но с рязанских полей коловратовыхВдруг забрезжил конОпляный свет.Ждали хама, глупца непотребного,В спинжаке, с кулаками в арбуз, —Даль повыслала отрока вербного,С голоском слаще девичьих бус.Он поведал про сумерки карие,Про стога, про отжиночный сноп;Зашипели газеты: Татария!И Есенин — поэт-юдофоб! —О, бездушное книжное мелево,Ворон ты, я же тундровый гусь!Осеняет Словесное деревоИзбяную, дремучую Русь!Певчим цветом алмазно заиндевелНадо мной древословный навес,И страна моя, Белая Индия,Преисполнена тайн и чудес!Жизнь-праматерь заутрени росныеСлужит птицам и правды сынам;Книги-трупы, сердца папиросные —Ненавистный Творцу фимиам!2Изба — святилище земли,С запечной тайною и раем, —По духу росной коноплиМы сокровенное узнАем.На грядке веников ряды —Душа берез зеленоустых…От звезд до луковой грядыВсё в вещем шепоте и хрустах.Земля, как старище-рыбак,Сплетает облачные сети,Чтоб уловить загробный мракГлухонемых тысячелетий.Провижу я: как в верше сом,Заплещет мгла в мужицкой длани, —Золотобревный Отчий домЗасолнцевеет на поляне.Пшеничный колос-исполинДвор осенит целящей тенью…Не ты ль, мой брат, жених и сын,Укажешь путь к преображенью?В твоих глазах дымок от хат,Глубинный сон речного ила,Рязанский, маковый закат —Твои певучие чернила.Изба — питательница словТебя взрастила не напрасно:Для русских сел и городовТы станешь Радуницей красной.Так не забудь запечный рай,Где хорошо любить и плакать!Тебе на путь, на вечный май,Сплетаю стих — матерый лапоть.3У тебя, государь, новое ожерельице…Слова убийц св. Димитрия-царевичаЁлушка-сестрица,Верба-голубица,Я пришел до вас:Белый цвет Сережа,С Китоврасом схожий,Разлюбил мой сказ!Он пришелец дальний,Серафим опальный,Руки — свитки крыл.Как к причастью звоны,Мамины иконы,Я его любил.И в дали предвечной,Светлый, трехвенечный,Мной провиден он.Пусть я некрасивый,Хворый и плешивый,Но душа, как сон.Сон живой, павлиний,Где перловый инейЗапушил окно,Где в углу, за печью,Чародейной речьюШепчется Оно.Дух ли это Славы,Город златоглавый,Савана ли плеск?Только шире, ширеБелизна псалтыри —Нестерпимый блеск.Тяжко, светик, тяжко!Вся в крови рубашка…Где ты, Углич мой?..Жертва Годунова,Я в глуши еловойВосприму покой.Буду в хвойной митре,Убиенный Митрий,Почивать, забыт…Грянет час вселенский,И Собор УспенскийСказку приютит.4Бумажный ад поглотит васС чернильным черным сатаною,И бесы: Буки, Веди, АзСогнут построчников фитою.До воскрешающей трубыНа вас падут, как кляксы, беды,И промокательной судьбыНе избежат бумагоеды.Заместо славы будет смертьИх костяною рифмой тешить,На клякс-папировую жердьНасадят лавровые плеши.Построчный пламень во сто кратГорючей жупела и серы.Но книжный червь, чернильный адНе для певцов любви и веры.Не для тебя, мой василек,Смола терцин, устава клещи,Ржаной колдующий востокТебе открыл земные вещи:Заря-котенок моет рот,На сердце теплится лампадка. —Что мы с тобою не народ —Одна бумажная нападка.Мы, как Саул, искать ослицПошли в родные буераки,И набрели на блеск столиц,На ад, пылающий во мраке.И вот, окольною тропой,Идем с уздой и кличем: сивка!Поют хрустальною трубойВо мне хвоя, в тебе наливка —Тот душегубный варенец,Что даль рязанская сварила,Ты — Коловратов кладенец,Я — бора пасмурная сила.Таран бумажный нипочемДля адамантовой кольчуги…О, только б странствовать вдвоем,От Соловков и до Калуги.Через моздокский синь-туман,На ржанье сивки, скрип косули!..Но есть полынный, злой дурманВ степном жалеечном Июле.Он за курганами звенитИ по-русалочьи мурлычет:Будь одиноким, как зенит,Пускай тебя ничто не кличет. —Ты отдалился от меня,За ковыли, глухие лужи…По ржанью певчего коняДуша курганная недужит.И знаю я, мой горбунокВ сосновой лысине у взморья;Уж преисподняя из строкТрепещет хвойного Егорья.Он возгремит, как Божья рать,Готовя ворогу расплату,Чтоб в книжном пламени не датьСгореть родному Коловрату.
