Испытывал ли ты, что значит задыхатьсяИ видеть над собой не глубину небес,А звонкий свод тюрьмы, — и плакать, и метаться,И рваться на простор — в поля, в тенистый лес?Что значит с бешенством и жгучими слезами,Остервенясь душой, как разъяренный зверь,Пытаться оторвать изнывшими рукамиЖелезною броней окованную дверь?Я это испытал, — но был моей тюрьмоюВесь мир, огромный мир, раскинутый кругом.О, сколько раз его горячею мечтоюЯ облетал, томясь в безмолвии ночном!Как жаждал я — чего? — не нахожу названья:Нечеловечески величественных дел,Нечеловечески тяжелого страданья, —Лишь не делить с толпой пустой ее удел!..С пылающим челом и влажными очамиЯ отворял окно в дремавший чутко садИ пил, и жадно пил прохладными волнамиС росистых цветников плывущий аромат.И к звездам я взывал, чтоб тишиной своеюСмирила б эта ночь тревогу юных сил,И уходил к пруду, в глубокую аллею,И до рассвета в ней задумчиво бродил.И, лишь дыханьем дня и солнцем отрезвленный,Я возвращался вновь в покинутый мой дом,И крепко засыпал, вконец изнеможенный,Тяжелым, как недуг, и беспокойным сном.Куда меня влекли неясные стремленья,В какой безвестный мир, — постигнуть я не мог;Но в эти ночи дум и страстного томленьяНичтожных дел людских душой я был далек:Мой дух негодовал на власть и цепи тела,Он не хотел преград, он не хотел завес, —И вечность целая в лицо мое гляделаИз звездной глубины сияющих небес!1884<p>«Червяк, раздавленный судьбой…»</p>Червяк, раздавленный судьбой,Я в смертных муках извиваюсь,Но всё борюсь, полуживой,И перед жизнью не смиряюсь.Глумясь, она вокруг меняКипит в речах толпы шумящей,В цветах весны животворящей,И в пеньи птиц, и в блеске дня.Она идет, сильна, светла,И, как весной поток гремучий,Влечет в водоворот кипучий,В водоворот добра и зла…А я — я бешеной рукойЗа край одежд ее хватаюсьИ удержать ее стараюсьМоей насмешкой и хулой.«Остановись, — я ей воследКричу в бессильном озлобленьи, —В твоих законах смысла нет,И цели нет в твоем движеньи!О, как пуста ты и глупа!Раба страстей, раба порока,Ты возмутительно слепаИ неосмысленно жестока!..»Но, величава и горда,Она идет, как шла доныне,И гаснет крик мой без следа, —Крик вопиющего в пустыне!И задыхаюсь я с тоской,В крови, разбитый, оглушенный, —Червяк, раздавленный судьбой,Среди толпы многомильонной!..1884<p>ОТРЫВОК</p>
