Соседствующих в дальнем поднебесье.
Им никакая не грозит беда,
Пока две стаи остаются вместе.
Они уберегутся без труда
От ливней ледяных и от кручины.
Летят они сквозь дни, как сквозь года, -
Неразлучимы и неразличимы.
Куда и от кого от всех на свете,
Давно ли так летят две стаи эти?
Недавно. А расстанутся так скоро,
Пусть ветер будет им в пути опорой.
В этой книге только лица, только музыка и свет --
Девятнадцатой страницы в этой старой книге нет.
Ты листаешь и листаешь, ищешь наши времена,
Натыкаешься местами на чужие имена.
Теперь это ясно -- мы жили прекрасно,
Не чувствуя времени бег,
Не зная покуда, что в этом и чудо,
Которого хватит на век.
Узнаешь чужие лица, забываешь край родной,
Помнишь, там мы как-то жили жизнью, кажется, одной.
Ели хлеб и пили воду, говорили до утра,
В сумасшедшую погоду уходили со двора.
Ты листаешь бесконечно эту книгу прошлых дней,
Пробегая быстротечно жизни прожитых людей.
На исчезнувшей странице, девятнадцатой, мой бог,
Наша вечная столица под названием любовь.
Над мачтами клин журавлиный
влетает в медовый восход,
а прямо по курсу - дельфины, дельфины,
веселая стая плывет.
Так дали зеленой долины
мелькают на кадмии гор,
над грузной волною
взлетают дельфины,
чертя траекторий узор.
Дельфины, дельфины,
дельфины, дельфины,
чертя траекторий узор.
Как звезды, леса и равнины
чужды суеты и молвы,
вы дети Вселенной, дельфины, дельфины,
и меньшие братья мои.
Не раз подрывались на минах
плывя впереди корабля,
дельфины, дельфины,
дельфины, дельфины,
не знавшие слово "земля".
В сомненьях и вере едины,
невидимы в стае своей,
мы тоже дельфины, дельфины, дельфины
огромных своих кораблей.
В пути попадаются льдины
и отмелей гиблых поля.
Но все же дельфины,
дельфины, дельфины
плывут впереди корабля.
Дельфины, дельфины
Дельфины, дельфины
плывут впереди корабля.
Пейзажи, ландшафты и виды в придачу,
поля и леса - благодать! -
Согретые солнцем курорты и дачи -
полжизни за это отдать.
И восходы - загляденье! -
и закаты я люблю,
но природа стоит денег:
каждый листик по рублю.
Запах сена, дух озона,
на веранде летний день
стоит денежного звона.
Деньги, деньги, деньги, деньги.
На березе все сережки,
корабли в морской дали
это "трешки", это "трешки"
и рубли, рубли, рубли.
Мы честно справляем наш долг, нашу службу,
но часто работа нам - казнь.
и нету прекраснее долга, чем дружба:
взаимная это приязнь.
Удовольствие простое
бретешь не без труда:
друг - он тоже денег стоит,
и не малых иногда.
За столом ночные бденья,
благомыслие земли,
потребленье, потребленье.
Все рубли, рубли, рубли.
Возвышенье, продвиженье,
если что-то есть в кармане, -
это дружбы продолженье.
Money, money,money, money.
Идеи и вещи на всем белом свете,
и грешная плоть, и святая душа
подвластны монете, монете, монете,
ни шагу не ступишь нигде без гроша.
И расчеты нас тревожат,
кто купил, а кто продал,
подешевле, подороже.
Люди гибнут за металл.
И за фирменную тряпку,
и за джинсы и дубленку
продаем родного папку,
дедку с бабкой и сестренку.
Голос страшный, голос вещий
нас зовет в свои владенья.
Вещи, вещи, вещи, вещи...
Деньги, деньги, деньги, деньги.
А по улочке ветер шатался,
А по улочке девочка шла.
Та, которую я дожидался.
Та, которая рядом жила.
Ясноглазый, худой и вихрастый,
Ничьему не подвластный суду
Для нее хризантемы и астры
Добывал я в соседнем саду.
Я с ней рядом гулял по аллее,
И дистанцию я соблюдал.
Лишь предательски щеки алели,
Будто кто-то пощечину дал.
Заикаясь от страха, смущенно,
Вдохновенно я так говорил
О четвертом законе Ньютона,
И о том, кто такой гамадрил.
Сердце SOS выбивало морзянкой,
Я до дома ее провожал,
Называл я ее марсианкой,
И ладонь на прощание жал.
Говорил я нескладно и жарко,
Что всю жизнь ее буду любить.
Был смешной я. А все-таки жалко,
Что таким мне уж больше не быть.
Мне часто гадали, гадали мне часто
Удачу, богатство и даже невесту,
А мне бы чуть-чуть беззаботного счастья
И детства, и детства, и детства в наследство.
Мне ни к чему и богатство и слава,
Ни так уж и очень нужна мне невеста,
Мне только вдохнуть бы,
Пусть маленький самый
Березовый ветер, простой словно детство.
И к маме в колени, под теплые руки,
Как часто бывает обидно и трудно,
Прости меня, мама, прости меня, мама,
Не ставь меня в угол, не ставь меня в угол,
Ты вновь сосчитай на лице мне веснушки,
Пусть рыжий мальчишка в глазах твоих синих
Смеется сквозь слезы, сломалась игрушка,
Погладь меня, мама. Спасибо, спасибо.
Я десять лет назад закончил медицинский.
Я шизофреников лечил и разных психов.
Жена не женщина - Венера Медицейская
И через это помешался я тихо-тихо.
А началось с того, что мой профессор Патрушев
Говорит: - "Ты, Вася, опытный у нас психиатр уже,
А жена твоя настолько красавица адская,
Что пора тебе писать диссертацию.
Ведь на сто-то пять такую женщину
Не удержишь, - говорит, - надо триста, не меньше уж.
Ну а с темой, - говорит, - это легче нам.
Что-нибудь про алкоголь, эпилепсию".
Ну и сел, и написал диссертацию.
Лет за пять, или за шесть постарался я.
Дело, как сейчас помню, было летом,
