Там в муравьином городе
Взволнованно весьма,
Ждет муравьиха гордая
Далекого письма.
О том, как он до берега
Дальнего доплыл,
О том, как он Америку
Новую открыл.
На карту лягут линии
Вот так идти и плыть.
И тотчас Муравьиния
Начнет салюты бить.
И лодки трехэтажные
Умчат в голубую даль.
И муравью отважному
Пожалуют медаль.
А он в кругу товарищей
Прихлебывая чай,
Однажды раскуражится
И скажет невзначай:
-"Ну, верите, не верите,
Плыву - кругом вода.
Вдруг - новая Америка.
Давай ее сюда".
В пальто и драных валенках
И в шапке до бровей.
Ведет кораблик маленький
Отважный муравей.
Над Россией летят облака...
Ах, остаться на Севере заживо!
Я не знаю, какая рука
Написала такие пейзажи.
У каррарских мраморей
мы живем однажды,
научи своих царей
голоду и жажде.
В мастерской трудоемких чудес
предстоит не унизиться славою,
В бледно-синей кастрюле небес
птичья стая чаинками плавает.
У рублевских звонарей
мы с тобой встречались..
Научи своих царей
чести и печали.
На просторах таких - даже тут -
мало места для правды и боли.
Хорошо, что поэты живут
в наше время немного поболе.
У разбитых алтарей
онемели боги.
Отпусти своих царей
в лучшие чертоги.
Когда шагал ты на восток
в жаре крутой под Ровно,
и кровью хлюпал твой сапог,
и жажда горло жгла,
убитых немцев рисовал
я много и подробно
и двадцать танков подбивал
из одного ствола.
Когда, совсем закоченев
в заснеженном окопе,
ты с неба свет ракеты ждал
и грел свой автомат,
я спал в кромешной темноте
далеко от Европы
и сбоку телом малым грел
замаянную мать.
Когда ты мессер прижал
к земле чужой, горелой,
за Родину и за.., и за...
зашелся пулемет,
летел на санках я в сугроб
с горы заледенелой
и, повернувшись к небесам,
смотрел, как снег идет.
Когда тяжелым сапогом
в концлагере под Прагой
тебя пытались научить
по-песьи подвывать,
я от какой-то ерунды
так безутешно плакал,
что не на шутку рассердил
встревоженную мать.
Когда контузило тебя
у кеслина в сраженьи
и красной тьмой заволокло
и кирху и сады,
я на ногах не устоял
от головокруженья,
но хлеба не было в избе,
и дали мне воды.
В моем детдоме дети все
в ночной тиши заснули,
а я не мог - я в этот миг
беседовал с тобой.
Когда герр обер-лейтенант
послал в пространство пулю,
которой грудь твоя была
подставлена судьбой.
Птица танцует в любовной тоске,
вокруг тишина и дремота,
но смерть ее прячется невдалеке -
охота, охота, охота.
И лес содрогает тяжелый медведь,
в агонии тягостной нотой,
но сладостно людям на это смотреть -
охота, охота, охота.
Охотник, брось свое ружье,
охотник, брось свои забавы!
Где имя доброе твое?
Увы, одна дурная слава
и беззащитное зверье,
и кругосветная потрава.
Охотник, брось свое ружье!
Железною шуйцей вцепившись в цевье,
охотники всех поколений
в спокойствии сытом наводят ружье
на тощих лисиц и оленей.
И заяц, почувствовав в сердце свинец,
кричит, как ребенок, от боли.
Меньшимс своим братьям приносят конец
кнзья интеллекта и воли.
Охотник, брось свое ружье!
Охотник, брось свои затеи!
будь ты хоть гений, хоть герой,
творец космической идеи,
но в сердце сделанной дырой
гордиться могут лишь злодеи.
Охотник, брось свое ружье!
И в ужасе дети по полю бегут,
в них целится пьяная рота,
кончая земной их недолгий маршрут -
охота, охота, охота...
Дымят города, океаны в грязи,
с прогресса ползет позолота,
и копится в легких уран и бензин.
Охота, охота, охота...
Охотник, помни и живи,
не суетись в полях и рощах.
ведь ты не Бог, так будь попроще,
безумно право на крови
карать и миловать. Ты сам
подарен будешь небесам.
Охотник, помни и живи.
Люди стояли в огромной очереди -
Очереди за счастьем.
Люди мечтали, что сыновья их и дочери
Получат это счастье от них по наследству.
И сами они возьмут немножко, немножко,
Чтобы не страдать и не бедствовать.
Рядом со взрослыми стояли детские ножки.
Люди стояли годами, веками.
Солнце пекло их, дожди их стегали.
В песок обращались огромные камни.
Люди стояли, люди устали.
Женщина с глазами, как небо летом
С темными кругами под глазами
Вышла отдохнуть из очереди этой.
Женщина с пепельными волосами.
И к морю пошла она, очередь оставила.
И море усталые ноги ласкало,
И ветер играл в волосах ее длинных,
И брызги бросал в глаза ее синие.
Думала она, дыша прохладой:
- "Какое было бы счастье,
Если б в очередь за счастьем
Возвращаться было не надо."
Прощай, прощай... Бродить по свету
Мне суждено, и с этих пор
Я буду помнить взгляд твой светлый
И твой неспешный разговор.
Прощай, прощай... Тогда вначале
О радости мы знали все,
И очень мало о печали.
Печаль нам истины несет.
Ты, вспомнив песни и мытарства
И наши милые края,
Протянешь руку мне сквозь царства
Небытия и бытия.
И задрожат от смеха стекла.
Мы в мире всех разбудим сонь.
И ты возьмешь рукою теплой
Мою веселую ладонь.
Но ты молчишь и не смеешься,
Твои глаза совсем пусты.
Я ухожу. Ты остаешься.
И все-таки уходишь ты.
Кошку погладишь - она запоет
Выпустит тонкие когти.
Пес, если нужно, всю ночь у ворот,
Честно под дождиком мокнет.
Кошка лукаво отводит своей взгляд
Смотрит на звезды в окошке.
Пес мой безмерно доволен и рад
Лишь приласкаешь немножко.
