Повстречался недавно с ребе.Говорили о том, о сем…Фунт простого ржаного хлебаДорожает с каждым днем.По одежде гуляют заплаты,Взгляд прищурен, пейсы узлом…Знает: новый прислал ультиматумЛенину лорд Керзон.Знает: многие в битве погибли,Еще многих зальет потом…Ребе всё предскажет по Библии:Где, и когда, и что.С берегов палестин отдаленныхРебе первым услышит звон.Старый ребе глупей, чем ребенок,И умней, чем лорд Керзон.<p>8. «Так вот… Вчера — бои…»</p>Так вот… Вчера — бои,Сегодня — спокойно.Многих из теплой семьиВырвали войны.В завтра не страшно взглянуть.(Так же живет синагога,Церковь по-прежнему звонит).Когда-то имел жену,Теперь никого нет.Самому лишь хлеба кусок(Ребе не просит лишнего).Только бы день истек,И то спасибо всевышнему.Сядет. Вынет Талмуд,Новую истину ищет в Талмуде,А за окном пусть орутСотни орудий.И когда наш последний походРазвернется по ровной дороге,Старый ребе умретПод упавшей стеной синагоги.1923<p>19. ТЕПЛУШКА</p>Стоит только зрачки закрыть —Образ деда всплывает древнийДнем выходит он зверье душитьПо ночам — боится деревьев.Стоит только зрачки расширить,И в расширенных — образ внука,Над огнем, над машинной ширью,Он кнутом подымает руку.Между внуком и между дедом,Где-то между, не знаю где,Я в разбитой теплушке еду.Еду ночь. И еду день.Потому я и редок смехом,В том моя неизбывная мука,Что от деда далеко отъехалИ навряд ли доеду до внука.Но становится теплушка доброй,Но в груди моей радость иная,Если деда звериный образ,Если внука железный образМне буденовка заслоняет.Но в захлебывающейся песнеЗадыхающихся колесНаучился я в теплушке теснойЧувствовать свой высокий рост.Понимаю — в чем дело,Узнаю́ — куда я еду:Пролегло мое длинное телоПерешейком меж внуком и дедом.1923<p>20. МОСКВА</p>
