Зеваки, вот Париж! С вокзалов к центру согнан.Дохнул на камни зной — опять они горят.Бульвары людные и варварские стогна.Вот сердце Запада, ваш христианский град!Провозглашен отлив пожара! Всё забыто.Вот набережные, вот бульвары в голубомДрожанье воздуха, вот бивуаки быта…Как их трясло вчера от наших красных бомб!Укройте мертвые дворцы в цветочных купах!Бывалая заря вам вымоет зрачки.Как отупели вы, копаясь в наших трупах,—Вы, стадо рыжее, солдаты и шпики!Принюхайтесь к вину, к весенней течке сучьей!Игорные дома сверкают. Ешь, кради!Весь полуночный мрак, соитьями трясущий,Сошел на улицу. У пьяниц впередиЕсть напряженный час, когда, как истуканы,В текучем мареве рассветного огняОни уж ничего не выблюют в стаканыИ только смотрят вдаль, молчание храня…Во здравье задницы, в честь Королевы вашей!Внимайте грохоту отрыжек и, давясьИ обжигая рот, сигайте в ночь, апаши,Шуты и прихвостни! Парижу не до вас.О грязные сердца! О рты невероятной Величины!Сильней вдыхайте вонь и чад!И вылейте на стол, что выпито, обратно, —О победители, чьи животы бурчат!Раскроет ноздри вам немое отвращенье,Веревки толстых шей издергает чума…И снова — розовым затылкам нет прощенья.И снова я велю вам всем сойти с ума —За то, что вы тряслись, за то, что, цепенея,Припали к животу той Женщины, за туКонвульсию, что вы делить хотели с нею,И, задушив ее, шарахались в поту!Прочь, сифилитики, монархи и паяцы!Парижу ли страдать от ваших древних грыжИ вашей хилости и ваших рук бояться?Он начисто от вас отрезан — мой Париж!И в час, когда внизу, барахтаясь и воя,Вы околеете, без крова, без гроша,—Блудница красная всей грудью боевою,Всем торсом выгнется, ликуя и круша!Когда, любимая, ты гневно так плясала?Когда, под чьим ножом так ослабела ты?Когда в твоих глазах так явственно вставалоСиянье будущей великой доброты?О полумертвая, о город мой печальный!Твоя тугая грудь напряжена в борьбе.Из тысячи ворот бросает взор прощальныйТвоя История и плачет по тебе.Но после всех обид и бед благословенных,О, выпей хоть глоток, чтоб не гореть в бреду!Пусть бледные стихи текут в бескровных венах!Позволь, я пальцами по коже проведу.Не худо все-таки! Каким бы ни был вялым,Дыханья твоего мой стих не прекратит.Не омрачит сова, ширяя над обвалом,Звезд, льющих золото в глаза кариатид.Пускай тебя покрыл, калеча и позоря,Насильник! И пускай на зелени живойТы пахнешь тлением, как злейший лепрозорий, —Поэт благословит бессмертный воздух твой!Ты вновь повенчана с певучим ураганом,Прибоем юных сил ты воскресаешь, труп!О город избранный! Как будет дорога намПронзительная боль твоих заглохших труб!Поэт подымется, сжав руки, принимаяГнев каторги и крик погибших в эту рань.Он женщин высечет зеленой плетью мая.Он скачущей строфой ошпарит мразь и дрянь.Все на своих местах. Всё общество в восторге.Бордели старые готовы к торжеству.И от кровавых стен, со дна охрипших оргийСвет газовых рожков струится в синеву.
