Кто сказал, что мала она ростом,Моя родина в сердце Кавказа?Кто измерил по кручам и звездамКругозор, неохватный для глаза?Пусть в горах заливается буря,Вечных льдов разгорится блистанье,С храбрым витязем в тигровой шкуреНа века обручится Нестани…Нет, у нас небосвод не принижен,Не зачахнут орлиные крылья.Наши скалы над крышами хижинДля орленка всё небо открыли.Не в саду, обнесенном оградой,Ветерок обвевал его слабый.Если б не было на небе радуг,Вдохновенная мысль не росла бы.Здесь горят, как алмазные грани,Вековые развалины Гори,Здесь луна — словно щит Амирани,Колыбель — словно мощные взгорья.Кто сказал, что она низкоросла,Наша Картли за синим Казбеком?Ветер Картли в грядущее послан.Он как горная буря над веком.<p>366. НОЧИ ПИРОСМАНИ</p>Ты кистями и красками спящих будил,Делал розы возлюбленной ярче и краше,По гористым, кривым переулкам бродилИ домой возвращался с тарелкою хаши.И, пока ворота на засове, покаНе уснет в Ортачала красотка, ты сноваШел к Майдану, и мчал фаэтон седока,Заводилу грузинского пира честного.Вот гуляют кутилы и пляшет кинто,И шашлык на шампуре, и зелень на блюде…Где же ночь? Или вправду не видел никто,Как ты шел под хмельком в предрассветном безлюдье?Сколько лестниц и каменных стен украшал,Сколько красок извел за ничтожную плату!Вот девчоночка держит на привязи шар,Вот пшено на гумне исклевали цыплята…Рядом горы. И тощий художник в ночиПриглашает их запросто в знак пониманья.И трубят, словно лопнуть хотят, зурначи.Горы входят как гости: «Привет, Пиросмани!»Ты окинул глазами плоты на Куре,И стога на полях, и туманные высиИ поставил на стол их на ранней заре.Стал столом твоим весь разноцветный Тбилиси.Эта сытость тебе и без денег далась.Эти вина и кушанья кисть создавала.Только черная сажа мелькает у глаз…Только лестница рушится в темень подвала…А почем у людей огурец иль чеснок,Сколько стоит кусок неразменного быта —Разве это касается сбитого с ног?… И лягнуло тебя между ребер копыто.И отброшена кисть. И на выпуклость векСиневатые тени положены густо.И неведомо, где погребен человек.И конец,И навек остается искусство.<p>Паоло Яшвили</p><p>367. ЛЕЙЛИ</p>Глаза Лейли во мгле сияли.Был бел от лилий лик Лейли.Над ней прислужницы стоялиИ лен ей в локоны вплели.Всё было — тленье, утомленье.Она от ласк изнемогла,Простерла пальцы для моленья,Любви ждала. И не спала.<p>368. АРТЮР РЕМБО</p>
