На программе была намалевана белая мышь,Тлели красные плошки, сквозь щели мальчишки глазели.Длинногривые кони слетали с громадных афиш,На JIукишинской площади высился цирк Чинизелли.Был торжетвенный день: тезоименитство царя.И, конечно, логичней всего завершить его в цирке.Господин губернатор покоится в ложе, смотря,Как ломается клоун, как прыгает пудель сквозь дырку,Как звереют атлеты, катаясь по грязным коврам…До чего поучительна ты, цирковая феерия!Что же, пышное зрелище! Ведь присмотрись, генeрал —Он увидел бы полное сходство с делами империи!Вот, с арены внизу, не спуская испуганных глаз,Балерина под куполом шатко идет по канату,Это пляшет над бездною тот погибающий класс,Чья нечистая кровь согревает тебя, губернатор.Клоун, вышедший с пуделем, блеет, как старый баран,Он тебя веселит, губернатор, остротою плоской.Этот пудель ученый, как ты, из остзейских дворян:Он, как ты, на носу исполнительно носит поноску.Громовой оплеухой привычно обрадован слух,Задыхаясь, с партнера срывает борец полумаску.Право, можно подумать, что школу таких оплеухОн прошел под твоим руководством в жандармском участке!Вот жокей появляется с клячею на поводу,Он бичом ее хлещет, запас уговоров истратив,У него огонек зажигается в тощем заду.Ты его узнаешь, генерал? Это твой император!Но скажи, генерал: хоть толпа бессловесней овцыИ стерпелась с остротами самого пошлого сорта,Разве ты не боишься, — что вдруг полетят огурцы,Замолчат музыканты и публика выкрикнет: «К черту!»А снаружи, у цирка, на зябком ночном сквозняке,В старомодном пальто с пелериной, сутулый и строгий,Ходит взад и вперед неизвестный. И в потной рукеОн до боли сжимает шершавую ручку «бульдога».Генерал! Ты следишь за порядком в хозяйстве своем:Чтобы в Вильну погром аккуратно въезжал на гастроли,Чтоб солдат у тюрьмы деревянно ходил под ружьем,Чтобы петли затягивались и жандармы пороли.За семью за большими замками работаешь ты,Лязгом сабель тебя окружили косматые черти,Но хозяин несчастия, но господин нищеты,Ты не вечен, как все! Берегись, губернатор: ты смертен!Да, ты смертен, как все! И покуда ты будешь смотреть,Как над морем голов по канату идет балерина,Рядом ходит в калошах твоя запоздалая смертьИ дрожит на ветру в старомодном пальто с пелериной.Ты смеешься еще. Ты уверен: она далеко!Но сейчас вы сойдетесь вплотную при выходе узком —И ни доктор Михайлов, и ни полицмейстер СниткоНе задержат ее, твою смерть, — не упрячут в кутузку!Трубы грянули туш. Он выходит, облеплен кругомТесной кучкой чиновников, сворой почтительных сошек.К голубому пальто с золотыми крылами погонПодошел человек в пелерине, в глубоких калошах.Кто над этой толпой оглушительно хлопнул бичом?И опять оглушительно хлопнул, помедлив немного?..Издевательски свистнув, свинец обжигает плечо!Филера по камням волокут человека с «бульдогом».Вся орава шпиков кулаками пинает, сгребяЧеловека, которому локти ремнями скрутили.Ты транжирил свинец, Гирш Давидович! Ты для себяПозабыл приберечь дружелюбную честную пулю.
