Над лачугами Вильны вздымаются в небо дымыНа постели больной задыхается в утреннем кашле.А из пригорода в направленье губернской тюрьмы,Не спеша, проезжает телега с «березовой кашей».В коридоре тюрьмы генерал на скамейку приселИ обвел демонстрантов глазами, как день, голубыми:«Полицмейстер Снитко! Сколько этих людей?»«Двадцать семь».Надзиратели вносят обитую кожей «кобылу».В коридоре стоит прокурор и другие чины,Даже доктор Михайлов для формы стоит в коридоре.Доктор тонко острит: «Ну, герои, снимайте штаны!Понемногу начнем переход через Чермное море».Ах, остряк, самоучка! Он выцвел, обрюзг и зачах,Нехороший недуг разъедает его год от года.Словно отруби перхать лежит у него на плечах,От веснущатых пальцев разит застарелым иодомРозги мокнут в бочонке, жандармы стоят у дверей.Демонстрантов раздели. Бледны и суровы их лица.«Я хочу помолиться! — бормочет столетний еврей.Господин прокурор! Я сначала хочу помолиться».Губернатор сердит (он всегда раздражен по утрам).«Брось! — хохочет Михайлов, — не вовремя вспомнил о боге».«Бейте медленнее! — говорит генерал. —Тут, почтенный, молиться не место. Молись в синагоге!»На «кобылу», рыдая. ложится худой мальчуган.Он слабее котенка! Зачем ему руки связали?Для чего окрутили ремнем по рукам, по ногамЭто жалкое тельце? Ведь он захлебнется слезами,Задохнется от страха! В костлявом его существеВсе пятнадцать смертельных болячек нашел бы анатом…Розги мерно свистят:Двадцать три, двадцать шесть, тридцать две…«Бейте медленнее! — говорит губернатор.Тут не только евреи.Верхом на «кобыле» лежит,Тощим задом участвуя в этой печальной забаве,С голодухи зеленый, обглоданный оспой мужик.Вслед за каждою розгой, пощелкивающий зубами.И Михайлов острит: «Ну, мужик-борода, видел Рим?»Поднимая свой гашник, портки застегнув аккуратно,«Борода» отвечает: «Покорнейше благодарим! —И припадочно щелкает челюстью: — Очень приятно!»А в окрестностях Вильны, в дворянских фольварках, в глушиВспыхнул красный петух во второй половине апреля,По ночам белозубые траурные ингушиОбъезжали фольварки, но все же фольварки горели.<p>9. Тореадор, смелее!</p>
