Такой я нежный, такой тревожный,моя осенняя земля!Взмывает ветер над бездорожьем,летит в поля…И волны моря бьют неумолчнов земную грудь…Там стелет солнце свой путь урочный,кровавый путь…Кровавясь, пальцы дрожат… О вечер,остановись!Но море грозно шумит далече,затмилась высь…Такой я нежный, такой тревожный,моя осенняя земля!Взмывает ветер над бездорожьем,летит в поля…1923<p>16. «Надвигается памяти ветер, и качает он душу мою…»</p>Надвигается памяти ветер, и качает он душу мою,но упрямый мой челн не потонет, в нем я долгие ночи не сплю.Но упрямый мой челн не потонет… Отлетают проклятые дни,и стою я, в зори закованный, только волны в лицо одни…Под горой над татарской казармой одинокие стынут огни.Каждый вечер пожаром на небе умирают, расстреляны, дни.Незнакомых владельцев сады, ароматов туман незнакомый,над заводом задумчивый дым, под глазами фиалка истомы.Вечер. Панночки. Лаун-теннис. И мячи подающий ребенок.А на западе тучи в огне — пауки… Золотые затоны…Повернусь я назад, посмотрю, где маслины и станция Яма,и в сладчайшей тревоге душа — как на яблоне тихое пламя.Месяц розаном ясным плывет, западает в печальные очи,незнакомые никнут сады и огни над поселком рабочим.«Гей!» В степи запевали хлеба. Бабы шли с золотыми платками.Шли до церкви… О колокол, плачь!.. Память дальняя… Станция Яма…На баштане арбузы, и вновь — Парамоновы полуницы,загорелой шахтерки любовь, и над лесом взлетают зарницы.За любовью роса и туман… О, как пусто в душе за любовью!Ведь она одуванчик: подул — будто листик в осенней дуброве…Дни былого и образов дым — муравьями, в дожде, на дороге,где Донец и заводов огни — осень бродит поселком отлогим…Над поселком задумались дни, и летят под горою вагоны.И так нежно и сладостно мне!.. Не склоняй же свой облик влюбленный,не гляди и далеких очей не тумань молодою слезою…Теплый ветер по жилам течет, и кричат журавли надо мною.1923<p>17. «Может, не друзья мы?..»</p>Может, не друзья мы?..На твое «Прощай!»стелется ветвями,облетает гай.Синий, синий, синий…Тень… день… свет…То листы осинызаметают след.Где летит широков небо дымный прах,там лежат дороги,улицы впотьмах…Как они горбаты!На стене плакат,а с того плаката —черная рука.Ну а под рукоюбуквы, словно кровь,не дают покою,кличут вновь и вновь.От тебя я руки,губы оторву —сердце лишь со стукомпадает в траву…Может, не друзья мы?На твое «Прощай!»стелется ветвями,облетает гай.Синий, синий, синий…Тень… день… свет…То листы осинызаметают след.1923<p>18. «Напоследок обходят вагоны…»</p>
