мир селикона, макияжа,
чем только мы себя не мажем:
от аква-гримов до чернил.
Ломтём ржаным заем стакан,
не рассироплюсь от водяры.
Пришлите, доктор, санитаров,
унять в душе моей пожар.
Но не поганьте борозду,
не то взорлюсь корявой жестью
и желчью изольюсь от мести,
не отобьетесь и за мзду.
В больничный просочусь проём,
разбудоражу залп ружейный,
и всех елейных и ливрейных
я мощным словоизверженьем,
как Зевс, испепелю огнём.
http://samlib.ru/p/poedinkow/babje.shtml
"Бесконечность сибирских просторов
Души делает бесконечными.
Бабье лето кедрового сбора
"Шишкарей" всех – добросердечными"…
Бесконечно терпенье читателей.
Терпят Вовы стихи бесконечные.
Даже множатся почитатели,
люди русские, добросердечные.
Хоть стихи шишковаты нескладные,
Вова честен душой, не стебается.
Популярность растёт, ну, а главное —
пишет, рогом Вован упирается.
Сочинять – это дело старинное.
Пращур наш шишкарил без претензии.
Если б Вова плести стал корзины – yes! —
вряд ли был бы урон для поэзии.
http://lib.ru>http://samlib.ru/l/lina_mago/zaudstih.shtml
"Наструган ветер тёркой переулков,
Заправлен замороженным дождём
И бледной недовыпеченной булкой
Остывший месяц к небу пригвождён".
…
Назову я тучи ульем.
Месяц булкой назову.
Пчелы носятся, как пули,
серебрятся наяву.
Из фонарного помола
вышел коржик земляной,
и серебряные пчелы,
колосятся надо мной.
Шторы-жабры в день дождливый
настругают тьму устрИц.
Ты придёшь, такой счастливый,
к черту терки, лучше блиц?
Наплевать на политесы,
нажжужала я сполна,
и все скажут: поэтесса —
гравитации волна.
http://www.stihi.ru/2006/02/18–2292
"Ведь это точно когда-то было…
Рисунок серый – в карандаше…
Утла подвода, худа кобыла —
в тумана кашице, густыше"…
Темно у дохтора на приеме,
вчерась, горбатясь за гумус тмящий,
перестарался, а нынче в дреме
сижу ледащий с лицом просящим.
А рядком дедка сидит безрукий
и все страдает от боли жгучей
в руке, c которой давно в разлуке,
с лицом темнее осенней тучи.
– Шо, хлопчик, скоро, нас дохтор примет?
– Хто яго знает, сих эскулапов?
Ужо онемели ужица с выей,
давненько не был в явонных лапах.
Как-то мне щупали грудь, паршивцы,
кололи и жгли, убивцы, трахею…
Искали душу в сердечных мышцах.
Видно, давно я расстался с нею.
Болела сильно, такой уж родился,
фантомы боли, сонмы печали…
Пошла уж какая, дедуля, седмица…
Пропала душа, куда-то отчалив.
Нас врач осмотрит – печать, как клякса,
в Собес с тобою сделаем ходку.
Мне б в рот – оболу, а лучше – баксы,
а ты, дедуля, проси молодку.
Пора инвалидов взять на поруки,
и поддержать нас, таких горемычных,
ты, дед – инвалид, поскольку безрукий,
и я инвалид – без души кирдычно.
http://samlib.ru/s/shapiro_a_a/obida.shtml
"Мне снилась детская обида
на N. Не подавая вида,
что пьян (хотя совсем алкаш —
о если б всё, что мы глаголем,
оправдывалось алкоголем!),
он мне твердил, что я – "не наш".
…
Во времена, кажись, застоя
сидел с бутылкой я пустою…
Ко мне подсел какой-то дед.
Рябой, немытый, бородатый,
со стаканОм, как бы поддатый.
Условно пусть зовется Z.
Я был отнюдь не алкоголик,
хоть мог бухать, порой, до колик
в печенках, почках и спине…
Увы, то, что в верхах глаголют
нельзя понять без алкоголя
давно известно всей стране.
Смеркалось. Ерзали ворота.
Базланить не было охоты,
я встал, уж было, и пошел…
Вдруг Z на что-то рассердился,
вскочил, на месте закружился,
мне в спину прорычав:
"Козел!"
"Я не козел", – хотел сказать я,
но в санитаров двух объятьях
он был погружен в грузовик.
Знать, Z, сбежав с какой-то дурки,
хоть был и пойман в переулке,
все ж в подсознанье мне проник.
"Козел!" – кричали дети в школе.
"Козел", – я слышал в чистом поле.
"Козел", – прошамкал аксакал.
"Ко-зе-л!" – мне жид пропел пархатый.
Приснилось даже – черт рогатый
за мною целый день скакал.
И, правда, кто мне скажет, кто я?
"Сон разума" – пророчил Гойя.
И я заснул на много лет.
Во сне мне снились вор в законе,
и как ругались зэки в зоне…
"Козлы!" – кричал я им в ответ.
Тряся козлиною бородкой,
однажды встретил я молодку.
Она мне стала дорога,
но врач по психам, круглолицый,
мне отсоветовал жениться:
"Смотри, блин, вырастут рога".
Вокруг шумела перестройка,
и разных дел творилось столько…
Но все мне как-то было влом…
Я просыпался от поллюций,
а не от залпов революций,
на всё глядя козел козлом.
И как врачи все не старались —
мне не помог психоанализ,
ни даже Фрейд, ни даже Юнг.
Знать, от врачей мои сокрыты
и комплексы, и архетипы.
Я всё послав, рванул на Юг.
Бродя в горах Бахчисарая,
ту встречу с Зетом вспоминая,
и с камушка на камень скок,
понять хочу я эту силу —
что так беспечно опустила
и обесценила мой рок.
Я был мужчина, в общем, в норме,
а стал я чем-то вроде зомби.
Ужо тебя, смешной старик!
"Козел!" – вскричал Евгений грозно —
вдруг стало ветрено и звездно —
