- Да, очень плохо, - повторил он искренне, глядя ей в глаза. - Три раза мы обедали вместе и вместе выпивали, и каждый раз я говорил себе, что вот в следующий раз все будет в порядке. А вот теперь я должен возвращаться, и уже никогда не будет следующего раза.
- Ты вернешься в Париж? - спросила мать.
- Вернусь, - ответил он, - но кто знает когда?
Он снова сел на кушетку и посмотрел на "дорогую".
- Я заходил в бар внизу и пропустил три виски, прежде чем подняться сюда.
"Дорогая" рассмеялась своим притворным, напоминающим колокольчик смехом, который Илеана знала так хорошо.
- По какому поводу? - спросила она. Его лицо стало серьезным.
- Я хочу попросить тебя о чем-то очень важном.
"Дорогая" посмотрела на Илеану.
- Не принесешь ли ты нам льда из морозильника? Джон любит класть побольше льда в свое виски.
Илеана повернулась и вышла из комнаты. Она вытащила кубики льда и положила их в небольшую сервизную чашу. Когда вернулась в комнату, оба - Джон и мать молчали. Устанавливая чашу на небольшом кофейном столике перед кушеткой, она увидела пачку лежащих на нем банкнот. Это были американские доллары.
Илеана взглянула на Джона. Он молчал, все еще держа в руке бумажник. Она вопросительно посмотрела на мать.
Заметив этот взгляд, Джон обратился к "дорогой":
- Я дам две с половиной тысячи долларов, если она примет участие в вечеринке.
Илеана вдруг поняла, что он имеет в виду. С пылающим лицом она выбежала из гостиной и, оказавшись в своей комнате, закрыла за собой дверь.
Буквально через минуту к ней зашла "дорогая". Она холодно посмотрела на дочь.
- Почему ты убежала из комнаты? - сердито спросила она. - Как маленькая. Илеана уставилась на мать.
- Но ты же понимаешь, о чем он просит, мама. Это отвратительно. Он хочет, чтобы мы обе легли с ним в постель.
- Тебе незачем объяснять мне это, - прервала ее мать.
- Ты что, собираешься с ним лечь? недоверчиво спросила Илеана. - С этим пьяницей?
- Да, - спокойно ответила та. - И ты тоже!
Илеана вскочила на ноги.
- Только не я! Ты не можешь меня заставить!
- Знаешь ли ты, что такое две с половиной тысячи американских долларов? Полтора миллиона франков на черном рынке. На какие средства, ты думаешь, мы живем? На тридцать два фунта стерлингов в месяц пенсии по нетрудоспособности, которые твой отец получает от армии? Как ты думаешь, на какие средства мы покупаем для него лекарства и приглашаем докторов? За счет имущества, которое он никогда больше не увидит? Как ты думаешь, легко ли мне жить с калекой, который не в состоянии ходить и не способен ни на что, что должен делать нормальный мужчина? - Мать стала в гневе трясти Илеану. - С этими деньгами ты сможешь поехать в Ниццу к своим друзьям, мы сможем прожить шесть месяцев, твой отец сможет сделать операцию, которую он много раз уже откладывал.
Илеана опустилась обратно в кресло.
- Я не пойду на это. Не могу. Сама идея вызывает у меня отвращение. Мать насмешливо рассмеялась.
- О чем ты говоришь? Не смеши меня. И не строй из себя невинную маленькую девственницу. Я знаю, чем вы занимались в твоей любимой школе. Ты сделаешь так, как я говорю, или же я немедленно уйду отсюда, и тебе придется объяснять своему отцу, почему я больше не хочу с ним жить. Увидишь, как он тогда оценит твои действия!
Она повернулась и вышла из комнаты. Какое-то время Илеана продолжала сидеть, затем медленно встала и вышла в коридор. В темной прихожей натолкнулась на стол. Из гостиной до нее донесся голос матери.
- Это ты, Илеана?
- Я, - ответила она.
- Будь добра, принеси нам еще немного льда.
- Хорошо, дорогая, - ответила Илеана. Смех матери, напоминающий колокольчик, преследовал ее до кухни.
Слабый шум заставил ее сесть в постели. Она бросила быстрый взгляд на мать. "Дорогая" спала, рукой загораживая глаза от света. Американец лежал рядом с ней на животе, тяжело дыша.
Звук снова повторился - слабый скрип, как от колесиков катящегося кресла. Холодный страх сжал ее сердце. Она быстро протянула руку и коснулась матери.
"Дорогая" села, протирая глаза.
- Что, что случилось?
- Торопись, мама! - прошептала она. - Быстро в соседнюю комнату! Торопись!
"Дорогая" совсем проснулась, в ее глазах появился испуг. Она стала выбираться из кровати, но остановилась - было слишком поздно. Дверь открылась.
В дверном проеме в своем кресле на колесиках сидел барон, разглядывая их. Его лицо было бледным и бесстрастным, взгляд холодным.
Американец вскочил с постели, протянул дрожащие руки за брюками.
- Я.., я все могу объяснить, - заикаясь произнес он.
Губы барона едва шевельнулись:
- Убирайтесь!
Напуганный американец выбежал из комнаты. Спустя минуту они услышали, как за ним захлопнулась парадная дверь.
Барон продолжал сидеть в своем кресле, глядя на них. А они смотрели на него. "Дорогая" снова откинулась на подушки. Илеана, наклонившись и прижав простыню к груди, смотрела на отца. Наконец он заговорил.
Его взгляд был устремлен на жену.
