— А как тебе кажется, зачем? — она вспыхнула. — Что ты задаешь дурацкие вопросы?
Несколько мгновений он смотрел на нее… Потом выругался.
— Это все из-за тех вшивых резинок, что я брал с собой в поездки!
— Ну, резинки тут ни при чем! — возразила она. — Это все твоя чертова штука, которую ты без конца в меня совал.
Он сверкнул глазами:
— Я думал, тебе нравится! Ведь ты ни разу не сказала «нет»? — он надулся. — И потом, откуда я знаю, что это от меня? Про тебя ходит столько всяких историй!
Она впилась в него глазами. Отчаяние и ярость были в них. Все ее мечты о них двоих рухнули. Он оказался таким же, как и все.
Она резко повернулась и пошла прочь.
В следующую субботу Лук сняла со своего счета в банке сто долларов и отправилась в Сентер-сити. Там в мексиканском квартале жил врач, уже помогавший ее школьным подругам.
Она тихо сидела в приемной, дожидаясь своей очереди. Потом вошла в кабинет. Доктор, толстый маленький человечек с огромной сияющей лысиной, выглядел устало.
— Снимите одежду и подойдите, — велел он. Она повесила платье на крючок и обернулась.
— Снимайте все.
Лук подчинилась. Он встал из-за стола и подошел к ней. Пощупал грудь, живот, послушал сердце. Потом подвел ее к длинному узкому столу и приказал опереться руками о край и перегнуться через стол.
— А теперь глубоко вдохните и медленно выдыхайте, — сказал он.
Лук вдохнула полную грудь воздуха и стала потихоньку выпускать его через рот, пока он что-то делал у нее внутри. Наконец он выпрямился.
— Я думаю, около шести недель, — сказал он.
— Похоже.
Врач снова сел за стол.
— Это будет стоить сто долларов.
Она молча вынула деньги и положила перед ним на стол.
— Когда вы хотите это сделать? — спросил он.
— Сейчас.
— Но вы не можете остаться здесь, — предупредил он. — С вами есть кто-нибудь?
Она покачала головой.
— Там на улице — моя машина… — Доктор скептически поморщился.
— Не беспокойтесь за меня, — проговорила она. — Я доберусь до дома. Все будет в порядке.
Он сгреб со стола деньги и спрятал в ящик. Прошел к стерилизатору, вынул шприц, погрузил иглу в ампулу и стал набирать жидкость. И тут ей впервые стало страшно.
— Что это?
Он ободряюще улыбнулся.
— Пенициллин. Благодарите Бога, что он есть. Он убивает всех мелких тварей, вредных для организма.
Врач действовал быстро и умело. Через двадцать минут все было закончено. Он помог ей подняться и одеться. Положив в пакет без всяких надписей горстку таблеток, протянул ей:
— Те, что побольше — пенициллин, — объяснил он. — Будете пить два дня по одной таблетке каждые четыре часа. Маленькие пилюли — обезболивающее. Принимайте их каждые два часа. Как только приедете, выпейте таблетки и ложитесь в постель. Если будет кровотечение, не волнуйтесь — это нормально. Если на следующий день почувствуете, что теряете слишком много крови, не будьте глупой, сразу вызывайте врача. Если мать начнет задавать ненужные вопросы, скажите ей, что с вами случилась беда. Все запомнили?
Она кивнула.
— Вот и хорошо, — сказал он мягко, — а теперь домой — и в постель. Через час вам будет так больно, что пожалеете о том, что родились на свет.
Он вернулся за свой стол, и она пошла к выходу. На пороге оглянулась:
— Спасибо, доктор.
— Все хорошо, — повторил он. — Только теперь будьте аккуратней, я не хочу снова здесь вас увидеть.
Сорок миль до дома она промчалась меньше чем за полчаса. Преодолевая головокружение и слабость во всем теле и благодаря Бога за то, что дома никого не оказалось, она поднялась к себе наверх. Приняла таблетки и легла, укутавшись в простыни. Ее уже начинало трясти от боли…
Через несколько дней, когда Лук, сидя в машине, пыталась выбраться со стоянки перед супермаркетом, подошел Джонни и положил локти на дверцу ее автомобиля.
— Я подумал, Лук! — произнес он решительно. — Мы, пожалуй, поженимся.
Эта мужская уверенность вызвала в ней сильнейшее раздражение.
— Ну, ты, дерьмо цыплячье, убирайся к черту! — процедила она с ненавистью, и автомобиль рванул с места, едва не вывернув ему руки.
В конце концов, у нее оставалась машина. Ко времени окончания колледжа она успела прославиться в своем городке, участвуя в гонках на обычных машинах, которые каждую неделю устраивались на шоссе у Коровьего пастбища. Регулярно выигрывая, Лук стала любимицей большинства горожан, которые с гордостью говорили о маленькой девчушке, способной обгонять на трассе профессиональных водителей.
Во время первых летних каникул Лук вышла замуж. Разумеется, он был автогонщиком — шести футов и трех дюймов роста, со смоляными кудрями и веселыми карими глазами, — к тому же, лучшим из водителей, которых она знала. Родом из Восточного Техаса, он говорил, слегка растягивая слова.
— Я полагаю, малышка, что попался тебе на крючок, — сказал он ей, глядя сверху вниз. — И кроме всего прочего, мы — лучшие гонщики на этой дороге…
— Я должна понимать: ты хочешь на мне жениться? — спросила она, ощущая, как лихорадочная дрожь снова охватывает ее.
— Думаю, да! — проговорил он. — Именно это я и хотел выразить!
