— Давай, иди в кровать, — говорит мне Скорпиус. — И выпей немного воды, это поможет сделать твое завтрашнее похмелье не таким тяжелым.
— Я в порядке! Сомневаюсь, что я настолько уж и пьяна, как ты думаешь.
Он ведет меня в спальню, и я еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать его и не затащить к себе в постель. Сбрасываю свою обувь и забираюсь под одеяло, не утруждаясь раздеться. Он призывает стакан воды и оставляет его у моей кровати, затем опускается на колени у изголовья и нежно гладит мои волосы.
— Роза, — тихо говорит Скорпиус, проверяя, не вырубилась ли я.
— М-м-м?
— Ты спала с тем парнем в новогоднюю ночь?
— Нет, — мой голос приглушен подушкой. — Только с тобой.
Он целует меня в лоб, встает и аппарирует.
Боль. Яркий свет. Боль. Ох, эта боль. Какого черта солнце такое яркое утром? Это же январь. Все должно быть печально, пасмурно и дождливо. Сажусь в кровати, осознавая, что до сих пор в том же зеленом платье, что было на мне вчера…
Твою мать.
О нет. Нет, нет, нет, нет! Неужели я могла… То есть я же не могла…
Я призналась Скорпиусу в любви, не так ли?
Меня стоит запереть. Я опасна для общества. Слоняюсь повсюду, признаваясь женатым мужчинам в любви. Больше никогда не буду пить. Никогда в жизни. Даже воду, на тот случай, если кто-то разбавит ее алкоголем.
Поворачиваюсь на кровати, чтобы проверить время — уже полдень. Не удивительно, почему так светло. Мне нужно немедленно обсудить это с Дженни, прежде чем я накручу себя и, в конце концов, взорвусь. Она найдет, что сказать. Не получаю от нее ответа, поэтому пытаюсь связаться с Дом и Лаурой, но и от них тишина. Я даже набираю Лили и Молли, но, очевидно, никто не хочет отвечать на свой сраный телефон! Привожу себя в порядок, отчаянно пытаясь вспомнить, что именно я сказала Скорпиусу и, что более важно, его ответную реакцию. Выпиваю немного антипохмельного зелья, оставленного здесь Дом несколько месяцев назад, — оно помогает от головной боли, но не от усталости.
Пытаюсь снова дозвониться до девочек, но безрезультатно. Даже Глэдис и Линде набираю. С кем, черт возьми, я тогда должна поговорить? Я не смогу справиться с этим сама. Я плохо подготовлена к таким ситуациям! Я имею свойство все драматизировать и раздувать из мухи слона. Где Дженни? Она единственная, кто сможет привести меня в чувство!
Вдруг замечаю коричневый конверт на столе. Тот самый коричневый конверт, который Брайан Макдональд оставил мне с номером своего телефона на обороте. Прикусываю свой большой палец, глядя на конверт какое-то время. Мне, правда, нужно с кем-то поговорить. Шагаю вперед-назад. Он подумает, что я чокнутая, если позвоню ему. Точно подумает.
Но он же сам сказал, если я захочу с кем-то поговорить…
Прежде чем до меня доходит, что же я собираюсь сейчас сделать, я поднимаю трубку и набираю номер. Все-таки мы неплохо пообщались в новогоднюю ночь.
— Алло.
— Э-э, Брайан?
— Да.
— Привет… Это Роза Уизли…
========== 9. Катастрофа ==========
— Доброе утро! С вами Ромильда Вейн и Утреннее Шоу! Сегодня у нас прекрасное утро понедельника, на часах восемь тридцать, и солнце так и светит…
— Эйдан, съешь завтрак, — в шестой раз повторяю я, мечась по кухне и опаздывая на работу. Но он просто размазывает кукурузные хлопья по миске, подперев голову рукой, и сердито сопит. Эйдан отбрасывает ложку, вздыхает и складывает руки на груди. — Не заставляй меня запихивать в тебя еду, — предупреждаю я его.
— Я не хочу это есть, — канючит он, — оно мерзкое.
— … встретим вместе с вами это утро, но сначала узнаем у Бобби Роулза, что готовит нам день грядущий…
— Прекрати вести себя, как капризный мальчишка! — кричу я. — СЪЕШЬ уже свой завтрак!
— НЕТ!
Я кидаю «Ежедневный пророк» на стол и смотрю на сына самым грозным взглядом, на который только способна.
— Я не шучу. СЪЕШЬ!
— Я тебя ненавижу! — драматично восклицает он.
— Меня это беспокоит? Нет, так что съешь свой чертов завтрак! Хватит с меня твоих капризов! — кричу я. Он берет ложку и начинает неохотно запихивать хлопья в рот, нарочно пачкая молоком школьную форму. — Не делай так, — предупреждаю я, вытирая Эйдану лицо, и прохожусь чистящим заклинанием по его джемперу, — это отвратительно.
— Мне все равно, — отвечает он. — Мне нравится быть отвратительным.
— Ладно, но остальным подобное не нравится! — огрызаюсь я. — Ты не будешь отвратительно выглядеть, пока живешь под моей крышей.
Гх-р-р-р, ага, я родитель из когорты «да как ты смеешь так поступать, пока живешь под моей крышей?». И это вовсе не тот вид родителей, которыми нам хочется быть, но иногда дети заставляют делать воистину ужасные вещи.
— Тогда я не хочу жить под твоей крышей! — закономерный ответ. Знаю, и сама бы ответила так же.
— Окей, тогда обзаведись своим местом! — провокационно предлагаю я. Эйдан складывает руки на груди, отказываясь съесть еще хоть ложку, поэтому я забираю миску.
— Я просто отправляюсь жить к папе и Дэйзи! — кричит он.
