Брайс показала мне настоящий Анджелес с его низшими кастами. Люди нуждались в нас, а мы не обращали на них внимания, принимая их как само собой разумеющееся. Неотделимый антураж богатства. Кто-то же должен был прибирать. Они все были заложниками своих цифр, а мы не облегчали им жизнь. У некоторых даже не было денег, чтобы купить себе что-нибудь необходимое. А если всё же возможность выпадала, то они покупали то, что некогда принадлежало Иллеа. После экспорта товар возвращался к нам втридорога, и люди уже не могли позволить себе некоторые вещи.
Продав сейчас нефть, мы получим ее в другом виде. Бензин для автомобилей станет дороже, и некоторым придётся забыть об этом средстве передвижения. Возрастут цены на перелёты и переезды. Но если я оставлю нефть в стране, мы смогли бы уменьшить стоимость товара в несколько раз. Появится всего лишь надбавка за обработку.
Меня останавливала только реакция отца. Он будет в бешенстве, но мне было не впервой сносить его гнев на себе. Целостность моей и без того побитой шкуры или благополучие моего народа?
Я перевёл взгляд на второй документ и отодвинул на край стола тот, в котором говорилось об экспорте. Постучав ручкой по столу, я сделал глубокий вдох и вывел свою подпись на листке бумаги, а затем поставил печать.
— Надеюсь, отец меня не убьёт, — вздохнул я.
❃ ❃ ❃
POV Америка
Я пролежала всю ночь без сна. Закрывая глаза, я видела Максона, открывая, я представляла его лучезарную улыбку, которая сводила меня с ума. Его руки на моей талии, его мягкие губы. Я улыбнулась и провела кончиком пальца по губам. Его слова породили в моей душе надежду. Как я могла теперь спокойно ко всему относиться?
— Ааа, — прорычала я и ударила себя подушкой по голове. За окном уже начало светать, значит в Мидстоуне уже был день. Нащупав телефон, я набрала знакомый номер.
— Привет, — радостно ответила мне Алана. — Я всё думала, когда же ты позвонишь.
— Привет, — голос Аланы успокаивал. Он служил якорем, который мог удержать меня от падения вниз. Хотя расскажи я всё подруге, она сама толкнёт меня в пропасть и скажет, чтобы не благодарила. — Ты сейчас где?
— Иду к Идлин. Мы обе жаждем услышать, как там тебе отдыхается на море.
— Притормози. Мне нужно поговорить с тобой наедине.
— Хорошо, теперь я зашла в подсобку и тебя внимательно слушаю.
— Я запуталась, Алана. Я не знаю, что мне делать, — чуть ли не плача, произнесла я.
— Истерить будешь потом, сначала расскажи, что стряслось, — обеспокоенно ответила она.
И я всё ей рассказала, не опуская ни одной детали. Если я не могла сама решить, что делать, то тогда пора было подключать Алану. К тому же, с каждым произнесённым словом на душе становилось легче.
— И чего ты сопли разводишь? — наконец спросила Алана. — Бери быка за рога, пока он не сопротивляется.
— Нет, — покачала я головой. — Всё сложно, Алана. Он любит Америку, но женат на Крисс и что-то испытывает ко мне. Это же дурдом какой-то. Как он ещё не свихнулся сам.
— Я услышала только то, что он что-то к тебе испытывает.
— Это что-то не обязательно может быть любовью, — открестилась я. — Может, это лёгкая форма влюблённости, которая через месяц или два пройдёт. Этого недостаточно, чтобы с бухты-барахты переступить черту, которую сама же и провела.
— Но влюблённость всё-таки может перерасти в любовь. В конце концов, он уже любит тебя.
— Не меня, а Америку. Плюс, ещё есть Крисс. Я не могу вот так просто разрушить их брак. Это ведь будет такой скандал. Максон никогда на такое не пойдёт, даже если каким-то образом полюбит меня, а я в свою очередь не хочу становиться его любовницей. Лучше послать его сейчас, чем потом реветь в подушку.
— Кажется мне, ты уже начала это делать, — хмыкнула она. — Олив, ты просто сейчас на взводе и растеряна. Просто попробуй мыслить здраво. У тебя есть все шансы стать той, кем ты должна была стать ещё восемь лет назад. Собери волю в кулак и дай последний бой так, чтоб я гордилась тобой. Если ты его любишь, а ты его любишь, даже не отрицай, то действуй. Борись!
— Я не могу бороться сама с собой, — вздохнула я. — Как бы странно это не звучало, но я завидую Америке. Он правда любил меня, но я плохо понимаю, почему он тогда так поступил. Все эти годы он корил себя за эту ошибку и продолжал любить меня.
— Боже, как всё запущено. Я тут смотрю на медицинский спирт и на краник с водой. Какие там пропорции при разведении водки?
— Алана, — простонала я, падая на подушки. — Ты не помогаешь.
— Ладно, ладно, прости, — вздохнула она. — Я вот что думаю. Попытаться стоит, иначе потом ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Вдруг и правда у тебя всё получится. Когда-нибудь соберёшься потом с духом и откроешь ему правду, а сейчас просто отпусти ситуацию. Расслабься и жди, к чему всё это приведёт. Попробуй влюбить его в себя снова. В конце концов, если он не дурак, то полюбит вновь именно настоящую тебя, а не твою новую мордашку. Главное ведь не внешность, а то, что скрывается под ней.
— Это что получается: он будет изменять мне со мной же? — выпалила я.
