Стингрей в Зазеркалье полностью

Перед выходом фильма в прокат я отправилась в еще один тур: Санкт-Петербург, Уфа и Тверь, где в ожидании концерта мы с Галаниным, Рушаном Аюповым, Игорем Козиным и Славой Кузиным играли за кулисами в «Монополию».

А спустя некоторое время после выхода фильма вдруг появились слухи, что на самом деле я не американка. Там есть сцена, где я говорю с Уродом по-английски с русским акцентом. Акцент этот я приобрела совершенно неосознанно, пытаясь облегчить русским понимание моего английского. С моим музыкальным слухом мне не составляло особого труда чуть-чуть адаптировать свой английский под русское ухо, и делала я это ненамеренно.

– То есть они думают, что я ненастоящая американка?! И как мне теперь себя чувствовать – польщенной или оскорбленной?

– По крайней мере они не считают тебя чернокожей… – с присущим ему сарказмом ответил Большой Миша.

Что мне оставалось, кроме как рассмеяться?

– Пусть думают, что хотят! – в конце концов сказала я. – Да и кто мы на самом деле?

Свои московские концерты того времени я чуть ли не всякий раз играла с музыкантами разных групп. Постоянным оставался только Саша. Гитарист, которого мы приглашали чаще всего, был прекрасен, но слишком много пил. Моей энергии едва хватало на борьбу с этим недугом у Саши, а двое – это уже явный перебор. Чаще всего группа состояла из бас-гитариста и вокалиста Сергея Галанина, гитариста из «Лиги блюза» Игоря Кожина и улыбчивого клавишника из «Бригады С» Рушана Аюпова. Игорь играл четко и надежно, к концертам был всегда готов, никогда не нервничал и проблем группе не доставлял. А Сергей – один из самых ярких басистов и вокалистов на московской сцене. Он напоминал мне знаменитых западных музыкальных рулевых: Пита Таунсенда из The Who, Ричи Самбору из Bon Jovi или Джимми Пейджа из Led Zeppelin – сидя на корме лодки, крепко сжимая в руках руль и не выпуская изо рта сигарету, они уверенно направляют свой музыкальный корабль в нужное русло. Галанин был неоценимым приобретением для группы. До этого у меня никогда не было второго вокалиста, и мне нравилось, соприкасаясь головой с Сережиной пышной курчавой гривой, петь вместе с ним в один микрофон – будто пою вместе с соколом.

Последние два года жизнь моя превратилась в безостановочный марафон концертов и съемок. Времени остановиться и задуматься о том, куда все это движется, просто не оставалось. И вдруг, проснувшись рано утром, я со всей ясностью осознала, что человек, живущий с алкоголиком, и сам живет как алкоголик. И хотя запои у Саши случались всего три-четыре раза в год, когда они случались, жизнь переворачивалась вверх тормашками. Иногда, когда выпивка заканчивалась, он, как зверь на охоту, выползал из дома в два-три часа ночи в поисках спиртного. Однажды я проснулась рано утром, в доме его не было. Я была убеждена, что с ним случилось что-то ужасное в каком-нибудь темном переулке или подворотне. Открыла входную дверь и увидела, что он лежит на бетонном полу лестничной площадки, а рядом валяются ключи от нашей квартиры. Меня охватил ужас – кто угодно мог взять ключи и проникнуть в квартиру.

– Саша, – произнесла я прямо в распухшее от пьянства лицо. – Я так жить больше не хочу.

Решение было очень трудным: так многое в нем мне нравилось, и во многом он сделал мою жизнь лучше. Но я начала понимать, что не могу ни спасти его, ни вести дальше борьбу с его демонами, потому что в глубине души он не хотел, чтобы я вела эту борьбу. Я боролась с огнем слишком долго, чтобы понять, что победит все равно огонь.

Несколько дней я обдумывала, как преподнести ему новость. Он ведь был хороший парень, только с серьезной проблемой. Наконец, усевшись на диван в гостиной, я приготовилась начать разговор.

– Я решил бросить пить, – вдруг сказал он, прежде чем я успела открыть рот.

Я была потрясена.

– Ты решил обратиться к врачу? – растерянно пробормотала я.

– Не нужны мне никакие врачи, – ответил Саша. – Я сам брошу.

Я посмотрела на него скептически. Не думала я, что это возможно, но в то же время, зная о его упрямстве, понимала, что в данном случае это качество может оказаться полезным.

Следующие три года он не прикасался к спиртному.

Мы переехали в квартиру на Ленинском проспекте. Тимур сумел кого-то очаровать и добился для меня разрешения купить квартиру в Москве. Иностранцы тогда еще не могли владеть недвижимостью в России, но Тимур сумел разыскать в районной администрации мою поклонницу, которая согласилась утвердить сделку.

– Ты, если бы захотел, мог бы руководить страной, – сказала я, крепко обнимая его в знак благодарности. – У тебя все получается!

Через пару месяцев, после полного ремонта, я уже наслаждалась новой, с иголочки отделанной квартирой на одном из последних этажей высотного дома. В квартире были две спальни, ванная комната и европейского стиля кухня. Теперь в Москве можно было сделать так называемый евроремонт – если, конечно, на это находились деньги.