Глядя в зал перед тем как запеть
И еще я была ужасно горда тем, что написали в рецензии на мой альбом в
«Джоанна Стингрей сильно выросла за последние годы: уровень группы, качество записи, тексты и даже, собственно, голос – все стало существенно лучше. Можно предсказать большое будущее ее новому хиту
– Боже мой, да ты уже почти взрослый!
Маленького Сашу Цоя я видела последний раз, когда ему было два года. А с Марьяной мы не виделись и не говорили с момента похорон Виктора. Она приехала с сыном на презентацию моей фотокниги о Викторе Цое, которую Саша Липницкий организовал в ночном клубе «Манхэттен Экспресс». Рядом был концертный зал «Россия», где мне доводилось выступать. Я крепко сжала Сашу в объятиях, и меня вдруг охватило хорошее доброе чувство – частичка Виктора жива на этом свете.
Лицо Марьяны, пусть и улыбающееся, показалось мне изменившимся – о ее болезни я тогда еще не знала. В следующий раз мы встретимся спустя почти десять лет, когда я приехала в Петербург и забежала к ней повидаться. Тогда я и узнала, насколько она больна.
– Все хреново, да? – сказала она мне вместо приветствия. – К черту эту жизнь!
Что бы с ней ни происходило, она всегда оставалась крутой, дерзкой женщиной, которой я восхищалась. Я не знала, смеяться мне или плакать.
Книга о Цое получилась превосходная – красочные цветные иллюстрации замечательно представили его жизнь и искусство. К сожалению, назначенная издательством цена – 73 тысячи рублей – для большинства оказалась неподъемной. Будь моя воля, я бы раздавала ее бесплатно.
А еще некоторое время спустя случилось и вовсе немыслимое. Мой отец – убежденный антикоммунист и закоренелый антисоветчик – сошел с трапа самолета в Москве. Историческое событие! Программа «Фан-клуб» снимала его встречу с моими фанами на Арбате, где он сиял от счастья при каждом рукопожатии. Ведущий программы спросил его по-русски, нравится ли ему Россия. Вопрос еще не успели перевести, как он, повернувшись лицом к камере, произнес:
–
Мои фаны дружно и одобрительно расхохотались. Я поняла, что отец несколько недель заучивал эту фразу. Я ужасно им гордилась – он был живым свидетельством того, что и старого пса можно научить новым трюкам.
Весь апрель, пока под первым лучами теплого весеннего солнца растекался накопившийся за долгую зиму снег, я была ужасно занята. Мы с Сашей написали несколько новых песен, в программе «Рок-урок»[157] я пела и отвечала на вопросы зрителей. Выступила я и в организованном «М-Радио» концерте в Театре Российской армии, а также в программе «Живьем с Максом»[158].
– Сегодня у нас в гостях, наверное, самая знаменитая иммигрантка из Америки, пожалуй, единственная в своем роде! – представил меня Макс.
Я пела, отвечала на вопросы, выслушивала комплименты зрителей. Я уже научилась передавать в текстах песен свои подлинные чувства и испытывала настоящую эйфорию, напевая в микрофон: «
28 апреля я опять пришла в Останкино на очередной «Рок-урок», где должна была выступать в паре с игравшим на акустике гитаристом по имени Глеб. Входя в студию, я неожиданно столкнулась с Сергеем Курёхиным.
– Джоанна! – лицо его расплылось в теплой улыбке.
Мы не виделись два года. Сжав его в объятьях, я почувствовала, как вновь где-то там, рядом с сердцем, оживает моя душа. Сергей был огромной частью меня – той, какой я теперь стала. Я показала ему мой новый CD, и он, как гордый отец, засиял от счастья. Он сам только что выступил в программе, и на прощание мы вновь крепко обнялись. Прекрасный момент!
Даже во время выступления эта мимолетная встреча не выходила у меня из головы. И хотя мне нравилось лаконично-сдержанное звучание моих песен, я только и могла думать о том, как бы поскорее закончить петь и, быть может, поймать еще Сергея, прежде чем он уйдет. Как только эфир закончился, я вылетела из студии и помчалась в артистическую, в надежде, что он еще там. Но его там не было.
