– Все в порядке, – успокаивает меня Мак. – Говори.
Есть в нем что-то такое, отчего хочется ему верить, и я рассказываю, сама удивляясь собственной смелости. Рассказываю, как меня заинтересовал сам мемориал, как я думала и думала о тех погибших в автобусе пятнадцати-шестнадцатилетних ребятах. О кошмаре и появившемся в нем имени: Роберт Армстронг. Вот только кто он такой, я так толком и не поняла.
– Интересное вы создание, юная леди, – говорит Мак.
– Я не создание!
Он смеется.
– Извини. Тебя зачистили, однако в отличие от той пустоголовой проказницы, которую обхаживает и, возможно, пытается растлить сейчас Джазз, у тебя, похоже, кое-что от собственных мозгов осталось.
– Эми не пустоголовая! И она не… не… – Я не знаю, что сказать, потому что не знаю, чем занимаются они с Джаззом. А еще меня не покидает неприятное чувство, что я оставила их без присмотра и не исполняю свои обязанности.
– Ладно, пусть так. Она не дурочка, я не это имел в виду. Она просто ни о чем не спрашивает.
Ох. Снова то же – Кайла другая.
Он подается вперед, серьезный как никогда.
– Но к тебе у меня очень важный вопрос.
– Какой?
– Задавать вопросы – одно, а вот что ты будешь делать с ответами?
– Наверно, постараюсь разобраться во всем, понять. Для себя.
Мак кивает.
– Для себя. Это важно, Кайла. Держи свои вопросы при себе. Будь осторожна, выбирая тех, к кому с ними обратиться. И с ответами тоже будь осторожна. Сможешь? Сможешь держать все это при себе?
– Да.
Он откидывается на спинку стула. Отпивает из бутылки.
– Тогда валяй, спрашивай. Что ты хочешь знать?
Сглатываю. Я хочу знать, что случилось в тот день. Но хочу ли? Отступаю чуть в сторонку.
– Каким он был, твой Робби?
– Парень как парень. Такой же, как большинство из нас. Серьезный, немного застенчивый. И башковитый. Увлекался наукой и всем таким. Самое удивительное, что его подружкой была самая красивая девчонка в школе. Этого я никогда не мог понять.
– О случившемся сообщали в новостях? Это ведь, наверно, было не слишком приятно.
– Точно. Но ведь о таких вещах как говорят: бесчеловечные злодеи террористы убили группу школьников в рамках проводимой ими кампании террора.
– Значит, так оно и было?
– Не совсем. Террористы пытались атаковать офисы лордеров, и автобус просто оказался у них на пути. Все погибли. Не думаю, что они именно этого хотели.
– Но случилось то, что случилось. Они убили Роберта и всех остальных ребят, – возмущенно говорю я. – Неважно, что они пытались сделать. Может быть, террористы хотели убить других людей, которые заслужили или не заслужили смерти, а не детей. Но убили именно детей.
– И да, и нет.
– Ты о чем?
– Робби умер не в автобусе.
– Что? Но ведь на мемориальном камне его имя. Откуда ты знаешь?
– Я был там.
Потрясенная, я смотрю на Мака. Оказывается, я не задала самый важный вопрос. А ведь могла бы догадаться, если бы сама поворочала мозгами.
«Лево» вибрирует.
– Ты в порядке?
Смотрю на руку – 4.3. Пожимаю плечами.
– Пока что да. Шоколадка есть?
– И этого хватит?
Он находит шоколадку, я съедаю, сосредоточившись на ее сладости и дыхании. Уровень понемногу повышается до 5.
– Извини. Ничего не могу с этим поделать.
– Неприятная, должно быть, штука.
– Если разозлюсь, будет хуже.
Делаю глубокий вдох.
– Пожалуйста. Можешь сказать, что там на самом деле случилось?
– Выдержишь?
– Думаю, что да.
И Мак рассказывает. Он был в передней части автобуса, удар же пришелся в основном по задней. Ему запомнились взрывы, дым, крики и наступившее потом молчание. Все как в моем сне. Мак получил легкое ранение головы, его вытащили. Роберт стоял там же и все кричал «Кэсси! Кэсси!» – звал подружку. Похоже, его даже не зацепило. А потом Мак вырубился.
В больнице у него спрашивали, что он видел в тот день. Мак сказал, что ничего не помнит. Что отключился, хотя на самом деле потерял сознание позже. Ему, кажется, поверили. Выйдя из больницы, он узнал, что в списке погибших значатся Кэсси и Роберт.
– Но если Роберт не пострадал, что могло с ним случиться?
– Я не знаю наверняка. А спрашивать боялся.
Он смотрит в сторону, тени бегут по его лицу, и за ними я вижу непреходящую вину. За то, что он жив. За то, что так и не рассказал миру о Роберте. И еще… Он знает. Есть в этой истории то, что Мак держит при себе.
Он поднимается со стула, открывает ящик, достает и протягивает мне фотографию.
– Это они, Роберт и Кэсси.
Я смотрю на него и вижу маму: тот же квадратный подбородок, те же волнистые волосы. Обычный парень, обнимающий девушку. Настоящую красавицу. С идеальной кожей, милым, в форме сердечка личиком, шелковистыми, цвета меда волосами. Она была идеалом, пока не оказалась, к несчастью для себя, в том автобусе.
– Но что случилось с ним?
– Некоторое время назад я пытался найти его на веб-сайтах пропавших без вести, но не нашел. Вряд ли тебя будут объявлять пропавшим без вести, если считают убитым.
– Но ведь у тебя есть свое мнение насчет того, что произошло с ним.
– Возможно.
– И что же?
Он молчит. Колеблется.
– Думаю, его зачистили.
Я смотрю на него растерянно. Как же так?
– Зачистили? Но его не могли зачистить. Так поступают только с преступниками.
