— Я подралась, и после этого воспоминания буквально нахлынули на меня. И это, — я показываю на свой "Лево", — теперь бесполезно. — Я кручу его, чтобы продемонстрировать.
— Я не понимаю, как такое возможно.
— Я тоже совершенно не понимаю. Но кое-что знаю. Я от рождения левша, не правша. В "Свободном Королевстве" я проходила какое-то обучение, какую-то подготовку, хотя точно не знаю какую. Но в результате я как будто разделилась надвое, и мои воспоминания поделены между ними: между правшой и левшой. Когда мне стирали память, то думали, что я правша, потому что тогда я была ею. Другая спряталась глубоко внутри.
— Интересно. Крайнее воздействие обстоятельств может иногда вызвать диссоциативное расстройство психики. По существу, раздвоение личности. — Она словно уходит в себя, размышляет. — Теоретически возможно вызвать такое раздвоение личности, чтобы одна личность сохранила воспоминания другой. Но только крайними методами: намеренной травмой или насилием над природой настолько серьезным, что раздвоение — единственный способ для личности выжить.
От ее слов у меня по спине бежит холодок. Какой травмы было бы достаточно, чтобы добиться этого? Сделал ли это со мной кирпич Нико?
— Но, Кайла, я не понимаю, для чего кому-то нужно было это делать.
— Чтобы часть меня пережила зачистку.
Доктор Лизандер устремляет на меня потрясенный взгляд. Я прямо вижу, как в голове у нее крутятся колесики, когда она обдумывает значение этого.
— На эту тему велись долгие споры, и ученые пришли к выводу, что такое невозможно. — Что-то еще отражается у нее на лице, в глазах. — Кайла, почему тебе стерли память? — мягко спрашивает она.
— Меня схватили лордеры. Разве этого нет в моем файле?
— Данные о тебе гласят, что тебя поймали во время террористической атаки. Ты была внесена в список как Джейн Доу, неустановленная личность.
Говоря это, она скептически вскидывает бровь.
— Джейн Доу? — потрясенно переспрашиваю я. — Но ведь при рождении всем делают анализ ДНК, разве нет?
— Согласно закону — да. Но иногда дети рождаются в каких-нибудь глухих местах, у родителей, которые ведут тихую жизнь, и они умудряются обойти закон.
От всей этой информации у меня голова идет кругом. Возможно ли, что лордеры не знали, кто я? Даже при том, что я была заявлена как пропавшая без вести? Не могу поверить, что они не следят за этим незаконным веб-сайтом. Но, может, это объясняет кое-что еще.
— Если они не знали, кто я, то откуда узнали мой возраст, можно стирать мне память или нет?
— Простой клеточный анализ очень точно определяет возраст, Кайла, что и было проделано согласно закону. Тебе еще не исполнилось шестнадцать, когда тебе провели зачистку.
— Нет, мне уже было шестнадцать, я знаю. Я помню дату своего рождения.
— Ты, должно быть, ошибаешься. Это надежный анализ. Но довольно отвлекаться. Вернемся к моему вопросу. Почему тебе стерли память? — спрашивает она снова, и я прихожу в замешательство.
— Не знаю. Я не помню, что произошло.
Она переводит взгляд на что-то сзади нас,
и глаза ее делаются большими. Я оборачиваюсь и вижу, что Катран повалил на землю ее охранника. Но я их еще не звала. Я хотела, чтобы мы сначала удалились от него. Что происходит?
И тут доктор Лизандер поворачивает в другую сторону и пускает свою лошадь в галоп. Я чертыхаюсь. Отвлеклась на ее вопросы! Нужно было схватить ее, сделать что-нибудь. Но не успеваю я погнаться за ней, как она останавливается, резко натянув поводья своего Хитклифа. Поднимает руки, показывая, что сдается. Почему? А потом я вижу впереди двух наших с оружием, направленным на Хитклифа. Рисковать своей лошадью она не хочет.
Сзади раздается сдавленный, булькающий звук, и я оборачиваюсь. Катран держит телохранителя, вывернув одну его руку за спину, но потом отпускает и отталкивает.
Вытирает нож о траву, а л ордер кулем валится на землю.
Красное.
Не одна капля крови, которую я пыталась выпустить себе вчера. Целое море. Все его горло в крови, и она пульсирует вместе с сердцем. Тело дергается, затихает, а я валюсь с лошади.
Во рту кисло, противно, а вокруг темнота. Я лежу на чем-то мягком. Голова как будто набита ватой. Где… что? Глаза открываются. Все расплывчато, но после того, как я несколько раз моргаю, картина проясняется.
Маленькая комнатушка. Закрытая дверь. Одно квадратное окно с решеткой. И я не одна. Доктор Лизандер стоит в нескольких шагах, смотрит сквозь решетку.
Я сажусь.
Услышав, она оборачивается.
— Все в порядке, Кайла? — спрашивает тихим, спокойным голосом.
Я в полном замешательстве.
— Что случилось? — спрашиваю я каким-то не своим голосом.
— Возможно, ты знаешь лучше меня. А может, и нет. Тебя, похоже, заперли тут вместе со мной.
Во рту отвратительный, кислый вкус. Одежда вся перепачкана. Грязь и… блевотина? От вони меня тошнит, и я делаю медленные, глубокие вдохи, пока тошнота не проходит.
— Здесь есть вода?
— Нет. — Она стучит в дверь. — Эй, кто-нибудь! Нам нужно воды. — Ее голос звучит с обычной спокойной уверенностью, которая здесь может не подействовать.
За дверью слышится какое-то бормотание. Через некоторое время голос:
