Ститч Ститч – инфорсер МК «Ярость Сатаны», членов которого он должен защищать. Его жестокость не знает границ. Клуб – его жизнь, и он сделает все возможное, чтобы защитить братьев. Он окружил себя неприступными стенами, пройти сквозь которые не позволит никому. Но в один момент случайная встреча меняет абсолютно все. Рэн Жизнь Рэн и ее сына Уайатта не так уж проста. Несмотря на это она смело встречает каждый новый день. Уайат – ее радость и вдохновение. Ради него она найдет способ сделать их жизнь лучше, даже если на ее пути будут появляться препятствия. Последнее, что ей сейчас требуется – очередные трудности, но как же в жизни без них? Ститч появляется в их жизни именно тогда, когда они больше всего нуждались и в нем, и в его защите. Никто, кроме него, не мог помочь им. Но Рэн не может понять одного: она должна бояться его огромных мышц и устрашающих татуировок, но каким-то образом ей удалось разглядеть простого человека за обликом загадочного байкера. Непонятным для нее образом Рэн влюбляется. Все, что она знает – это то, что ее тело жаждет его прикосновений. Сможет ли Ститч ослабить защиту и пустить двух незнакомцев в свое сердце? Сможет ли Рэн закрыть глаза на боль прошлого, или ее страх спугнет мужчину? Книга предназначена для читателей старше восемнадцати лет, так как содержит нецензурные выражения, насилие и откровенные сексуальные сцены.
ВНИМАНИЕ!
Переводчик:
Редактор:
Обложка:
Перевод группы
Пролог
– Тише, малыш, не говори ничего. Мама купит тебе сойку. Если эта сойка не поет, то мама купит тебе бриллиантовое кольцо, – пела колыбельную бабушка.
Ее низкий голос звучал мягко, и я наконец начал успокаиваться после очередного ночного кошмара. Они стали сниться мне сразу после того, как я переехал к бабушке и дедушке. Когда родители погибли в автокатастрофе, мне было восемь лет. Тогда мы с сестрой Эммерсон были вынуждены покинуть родной дом, и жить с родителями отца. Мы были едва знакомы с ними, но они были нашими единственными родственниками. Я даже представить себе не мог, как хорошо мы жили до того, пока все не пошло под откос. Прошел почти год, но мне по-прежнему было тяжело смириться с переменами. Той ночью я совершил ошибку – случайно обмочил постель. Бабушка крепко обнимала меня, и, пытаясь успокоить, продолжала петь. Я знал, что ее слова были неправдой, знал, что моя мама умерла и ее больше нет, но колыбельная успокаивала меня.
– Если бриллиантовое кольцо станет медным, то мама купит тебе зеркало.
Глухой удар.
Еще раз.
И еще.
Зайдя в мою комнату, он врезал кулаком в стену. Каждый раз, когда я слышал приближающиеся шаги, эхом раздающиеся по коридору, меня охватывал ужас. Половицы скрипели под весом его тела, и мой страх усиливался с каждым шагом.
Ближе.
Ближе.
Ближе.
Услышав ругань деда, я прижал голову к груди бабушки, слушая ее ускоренное сердцебиение.
– Хватит сюсюкаться с мальчишкой, Луиза. Перестань ему врать! Его мать мертва. Она ни черта ему не купит! Он уже ни хрена не ребенок. Мы же не собираемся растить из него чертову неженку! – прорычал он, появившись в дверях и сердито глядя на нас.
– Джордж, – начала было бабушка, но он быстро оборвал ее взмахом руки, молча приказывая заткнуться.
Она постоянно пыталась остановить его, но все было без толку. Если дед что-то решил для себя, то его уже было не переубедить.
– Не надо, – умоляла она, в то время как я пытался глубже зарыться в ее колени.
Дедушка подошел ко мне, и тыча пальцем прямо в лицо, прорычал.
– Ты снова обмочил кровать, мальчишка? – его трясло от гнева, и я знал, что за этим последует.
Он был в ярости, и такое его состояние значило только одно.
Сарай.
Мой дедушка был военным до мозга костей. Он и сейчас выглядел соответствующе: короткая стрижка машинкой, спортивное телосложение – все оставалось прежним, как на его армейских снимках. Каждый день и каждую минуту я был под его контролем. Мужчина умел держать железную дисциплину. Старик обладал силой характера, с которой нельзя было не считаться. И ненавидел любые признаки слабости, а значит, и меня тоже.
Я был ему отвратителен за то, что был так слаб, что до сих пор переживал из-за смерти родителей. Он твердо решил сделать из меня настоящего мужчину, даже если для этого пришлось бы меня убить. В первое время, когда процесс воспитания только начался, он был осторожен и старался не оставлять никаких следов побоев. Но когда я стал старше, поблажки закончились, и по всему телу появились синяки и ссадины. Дедушка получал какое-то тошнотворное удовлетворение, видев раны на моей спине, и улыбался всякий раз, когда видел, как я на них смотрю. Он хотел, чтобы я видел их, чувствовал приподнятые шрамы на моей плоти, хотел, чтобы я запомнил их. Мужчина схватил меня за руку, стаскивая с колен бабушки, и зарычал:
– Тащи свою задницу в сарай. Я научу тебя не мочиться в чертову кровать, мальчишка.
Он дернул меня к себе, и я почувствовал исходящий от него запах «Олд спайса1» и бурбона.
– Джордж, уже поздно, – умоляла бабушка Луиза.
