Сфорца уже прошел в маленькую кухню в задней части квартиры, а Уоринг все еще задумчиво смотрел ему вслед. Наконец, он тряхнул головой.
– Конечно, Найджел, входи. Будь как дома.
– Вы чем-то расстроены? – спросили из кухни.
«Идиоты! – безнадежно подумал Уоринг. Вокруг него одни идиоты, болваны и придурки. Хотя плевать на все», – подумал он и добавил себе под нос: – А уж после сегодняшней ночи и подавно.
– Заказать у повара несколько крылышек буйвола, или как они там называются?
– Все, что угодно, лишь бы ты был доволен, Найджел.
Деннис Арнольд и Мартин Хатченс явились около половины седьмого. К девяти часам они выпили пиво, которое принес Сфорца, и отправили на кухню за новым. Под пиво они съели два десятка острых куриных крылышек, большую пиццу и большую порцию фирменного салата «Цезарь» от шеф-повара, так что теперь готовы были к ночному бдению.
Поскольку все считали, что ВВС лучше всех справится с освещением результатов референдума, канал включили как раз в тот момент, когда Джонатан Трент говорил:
– Итак, сегодня побиты все рекорды голосования, это самая большая явка в истории страны. Данные экзитполов пока указывают на победу на референдуме с минимальным перевесом.
Трент сидел под бледно-фиолетовым лозунгом со словами «Королевский референдум» и логотипом в виде короны над вопросительным знаком. Повернувшись налево, он представил собеседника:
– Со мной в студии Питер Бэнкрофт, один из самых опытных аналитиков экзитполов. Попросим его объяснить состояние дел. Питер…
На экране возник мужчина средних лет с волосами, как у испуганного Альберта Эйнштейна. Он стоял возле большого экрана, изображавшего две сформированные компьютером колонки – красную и синюю – примерно одинаковой высоты.
– Спасибо, Джонатан, – сказал эксперт. – Как видно из этого графика, вечер начинается с того, что обе тенденции идут почти вровень. Синий график представляет голосование «за» то есть за отмену монархии, а красный – это голоса «против». Графики отличаются друг от друга на полпроцента – преимущество пока сохраняет график «за». Однако, – быстро заметил он, поигрывая указкой, – следует помнить, что погрешность при оценке составляет около трех процентов, так что небольшое видимое преимущество не имеет значения. Голосование может пойти по любому пути.
– Боже! – простонал Уоринг, падая на стул.
– Да врет он все, – заявил Арнольд. – Наши собственные опросы показывают восьмипроцентный отрыв.
Уоринг скептически посмотрел на председателя Специального комитета.
– Ты же недавно говорил мне про два процента.
– Так я же говорил – это тенденция, помните? Взбодритесь, – весело призвал Арнольд. – Мы выиграем этот референдум!
Следующий час значительно улучшил картину. Избирательные участки начали сообщать цифры. Области, залитые синим цветом на компьютерной карте Британии Питера Бэнкрофта, начали расширяться. К одиннадцати часам стало казаться, что большая часть Лондона так и останется синей, на юго-востоке графство Кент составляло единственную серьезную оппозицию.
К Уорингу потихоньку стала возвращаться надежда. Если Лондон так и останется за ними, можно считать это победой. Пресс-секретарь Мартин Хатченс, весь вечер не отрывавшийся от телефона, вошел в комнату со словами: «Все в порядке, господа».
– Что там? – спросил Сфорца, пытаясь вытрясти из пустой банки хоть каплю пива.
– Последние данные экзитпола. – Мартин помахал листком бумаги. – «Таймс» предрекает победу на референдуме с перевесом в восемь процентов.
– Это уже публикуют? – спросил Деннис Арнольд.
– Э-э, нет пока, – ответил Хатченс. – Придерживают данные, пока не получат еще несколько результатов. Но и так здорово. Мы сделали это!
Уоринг стиснул зубы.
– Посмотрим.
Прошел еще час. Данные на карте BBC, действительно, подтверждали прогноз «Таймс». Синий цвет расползался по карте, теперь он захватил Мидлендс. Правда, в малонаселенных районах северной Шотландии тут и там возникали красные области. Арнольд посмотрел на них и скривился:
– Да черт возьми, пусть хоть вся Шотландия проголосует «против», это не будет иметь никакого значения.
Вскоре Сфорца ушел, заявив, что удовлетворен «сохранением тенденции» и тем, что голосование пройдет пусть и с небольшим, но достаточным отрывом в их пользу. Когда Питер Бэнкрофт высказал предположение, что юго-западная ось Кардифф–Лондон вот-вот посинеет, ушел и Деннис Арнольд.
– Поздравляю, Том, – сказал он напоследок. – Завтра увидимся. Поговорим о том, как вести кампанию по переизбранию.
Уоринг проводил Арнольда, вернулся и снова устроился в кресле.
– Хочешь выпить, Хатч? – спросил он, впервые за много дней почувствовав прилив энергии. – Есть хороший односолодовый виски «Springbank», двадцать четыре года.
– Почему нет? – с энтузиазмом откликнулся Хатч. – Мы выскользнули из петли. Можно отметить.
Они потягивали виски, наблюдая, как Шотландию на карте BBC постепенно заливает красный цвет. Впрочем, Уоринга это не особо тревожило. «Арни прав, – размышлял он, – мы можем позволить себе потерять хоть всю Шотландию. Куда она денется?»
– Ты был когда-нибудь в Шотландии? – спросил Уоринг.
– Нет.
