Я попал в мир, который ты бы вряд ли захотел увидеть сам.Здесь — разгар тёмных веков: демоны терзают королевства, люди грызут друг друга за власть, а магия течёт с кровью и болью.У меня — только системный артефакт, абсурдный запас удачи и пара сомнительных союзников.Но знаешь... Этого будет достаточно, чтобы выжить и найти своё место...
В этой тесной комнате общежития царит вечный бардак — след бурной, или, скорее, бестолковой жизни моего соседа. Он снова в городе, «прожигает» свою «единственную жизнь на полную», как он любит выражаться. Я согласен, жизнь действительно одна. Вот только его «на полную» — это клубы, шумные вечеринки и лёгкие отцовские деньги. Моё «на полную» — это совсем другое: самосовершенствование, учёба, движение к мечте.
Мой мир сейчас умещается на этом столе: стопка книг по маркетингу — фундамент будущего, рядом — философия Древней Греции и простенькое тёмное фэнтези для души. Возле них пустая чашка. Аромат крепкого кофе ещё держится в воздухе.
Снаружи — стена дождя, бьющая по стеклу мелкой, нервной дробью. Город кажется размытым и унылым. На горизонте вспыхивает молния, через секунду глухо прокатывается гром.
Сосредоточиться на курсовой трудно. За дверью слышны смех, музыка из хриплого динамика и противный гогот.
Голоса раздражают. С каждой минутой всё сильнее.
«Бам!»
Последняя капля — громкий удар. Я даже представил: грязный отпечаток подошвы на чистой, белой стене. На той самой стене, которую мы сами же и красили во время отработки!
Поганые свиньи! Никогда не понимал таких. Зачем плевать на тротуар и сморкаться туда же? Зачем бросать под ноги мусор и портить имущество? Зачем гадить в свой же колодец?
Вздохнув, я резко захлопываю крышку ноутбука, отодвигаю стул и выхожу в коридор. Раздражение нарастает с каждым шагом.
На лестничной площадке, освещённой тусклой лампой, толпятся трое. На них надеты спортивные костюмы; шапки набекрень, уши торчат, как локаторы. Пьяные рожи, наглые взгляды.
Гоповатые типы, каким-то чудом проникли в нашу общагу. Наверное, проскользнули, пока вахтёр куда-нибудь отходил.
Или через окно туалета залезли?
— Мужики, убавьте музыку, — говорю я громко, поначалу сдерживая неприязнь.
Мало ли, вдруг они только изображают гопоту, а на самом деле все воспитанные да из интеллигентных семей?
В ответ один из троицы, пошатываясь, ухмыляется и шипит:
— Нахх иди, понял?
Остальные ржут, будто их товарищ только что выдал лучшую шутку в их жизни.
— А тебе одному там одиноко, смотрю? — спокойно спрашиваю, поднимая бровь.
Смех мгновенно затих. Лицо дерзкого перекосила злость.
— Чё ты сказал? — процедил он сквозь жёлтые зубы и шагнул вперёд.
Один из троицы, самый спокойный, прищурился, разглядывая меня. Потом ткнул локтем в задиру:
— Я его узнал! Это же тип, который тут со всеми на короткой ноге. И с комендантом, и даже с ректором… А ещё… — он замялся, будто вспоминая что-то, потом ухмыльнулся. — Это же он девчонку того пацана поимел, ну… Помните, я говорил? Который на лексусе ещё ездит.
— Девчонку Карпина? Лёхи Карпина⁈ — уж как-то слишком эмоционально переспросил третий, самый низкий. — Да ну нахх…
Я покачал головой, вежливо поправляя:
— Не «поимел», а вступил в продолжительные романтические отношения.
Естественно, никакого Карпина я не знал, и девушки у меня не было уже как полгода. Расстались.
Меня часто с кем-то путают…
Задиристый злобно произнёс, зло прищурившись:
— Да мне вообще по барабану кто ты! Помахаться хочешь или чё? Ну давай, ёпта!
Тот, что выглядел поспокойнее и ранее «узнал» меня, резко одёрнул агрессивного товарища за плечо:
— Да пошли уже. Я ж говорю, с этим лучше не связываться. Даже Карпин его ссытся.
Задира нахмурился, всматриваясь в моё лицо. Его злость сменилась сомнением:
— Так это реально ты, что ли⁈ Тебя как зовут-то?
— Степан, — отвечаю с беспристрастным лицом.
Напряжённый миг тишины.
Я глядел ему прямо в глаза. Конечно, мне было немного тревожно от возможности огрести от этих троих. Однако несправедливость и вот такой тип людей для моей смелости — это всегда топливо с самым высоким октановым числом.
Троица, казалось, немного протрезвела. Самый тихий молча потянул приятелей к лестнице. Но задира, уже спускаясь на пролёт ниже, резко обернулся и рявкнул:
— Да пошёл ты! Чтоб ты сдох! Понял, нахх?
Я пожал плечами, усмехнулся и, не обращая внимания на последующие выкрики, вернулся в комнату.
Старый шрам на ключице ныл — погода опять менялась, и к худшему. Захлопнув дверь, я сел за стол и снова открыл ноутбук. Курсовая сама не напишется.
Лёгкая мигрень напомнила о себе, но я не придал ей значения. Усталость, напряжение, студенческая жизнь… Бывает.
И вдруг — пронзительный всплеск боли! Будто иглы впились в мозг.
— Ау! Чёрт…
Я застонал, схватился за голову. Дыхание сбилось.
Комната поплыла перед глазами.
Попытался встать — ноги подкосились.
Я рухнул на пол.
Глухой удар. Звон в ушах.
Всё тонуло в темноте. Отдалялся мигающий экран ноутбука и растворялся потолок.
А потом узкий наполненный светом тоннель.
Я открываю глаза — и вижу лицо мертвеца, лежащего на мне. Пустые, широко раскрытые глаза смотрят на меня. На бледных губах запеклась кровь, изо рта тянется тонкая алая струйка. Я замер. Кажется, что мне всё это снится — я в кошмаре, но холодный металл под спиной и резкий запах крови быстро рассеивает иллюзию.
Рывком отталкиваю труп. Пальцы скользят по ледяной коже — меня передёргивает.