Переодевшись, я вышел из покоев, где меня уже ожидал отряд стражников: шестеро позолоченных истуканов. На сегодня мою охрану значительно усилили, а судя по кавалерийским знамёнам, одной королевской стражей сопровождение не ограничится.
Внутренний двор кипел в приготовлениях. Вдоль каменных стен выставили лошадей, ухоженных, с богато украшенными сёдлами. Конюхи сновали между ними, проверяя сбрую и закрепляя седельные сумки. Охотники и придворные обсуждали предстоящую вылазку, поправляя перья в шляпах и нервно касаясь накрученных усов:
— Сегодня идём на большого зверя.
— Да-а. Знать бы какого заранее… Его Величество любит усложнить нам задачу.
— Надеюсь, копья наточены, и никто не умрёт, как в прошлый раз.
— Да-а, жаль тех загонщиков, такие добряки были…
Что-то меня эти разговоры совсем не воодушевляли. Смотреть на чужие смерти… Нет, совсем не хочется. Мы же на охоту едем, а не на войну?
Ко мне вновь подошёл Аншрабат после того, как переговорил с несколькими придворными:
— Господин, ваша лошадь уже снаряжена, гнедая в самом начале колонны. Король и свита, а также герои уже на пути к угодьям. Вам мы выделили отдельный выход и отряд в целях безопасности.
— Зачем? Что мне может грозить? — спросил я, не скрывая недовольства.
Просто достало, что со мной нянчатся, как с маленьким принцем, на которого объявили охоту во всём мире. Наверное, даже с тем карликом в детстве так не возились, а он, между прочим, сын короля.
— Всё не так просто, как вы думаете, — покачав головой, ответил Аншрабат. — Даже среди простолюдинов есть неприятели короля. А неприятель короля — ваш неприятель. Мы, к слову, поедем через гущу простолюдин. Да, большинство любят вас, и королевство уже полнится легендами об удаче талисмана Малфорта… Но от любви до не ненависти лишь вздох да умолчание. Слышали когда-нибудь такое выражение?
— Ну… У нас немного иначе говорят, но да, — скептически ответил я.
— Вы должны быть благодарны королю за его заботу, — с долей укора произнёс Аншрабат.
И всё же мне показалось, что он и сам до конца не верил в свои слова. Какие неприятели из простолюдин? Какая, к чёрту, забота? Меня просто держат меня в плену как ценный ресурс.
— Так вы думаете, мне может не повезти? — я наигранно усмехнулся.
Разумеется, я не особенно рассчитывал на свою удачу, но поведение этих людей противоречило их же словам. С одной стороны — у меня уберудача, способная спасти от чего угодно. Сомнительно, но ладно. С другой — за мной ведётся постоянный надзор, ведь мир якобы полон опасностей.
Могли бы придумать и постройнее легенду, оправдывающую золотую клетку.
Аншрабат слегка наклонился в мою сторону и вполголоса сказал:
— Чтобы ваша удача сработала, даже если вероятность близится к сотне, нужны условия. Ваша уберудача, несомненно, великий дар, но не панацея.
Ответ меня удивил. Это звучало чуть правдоподобнее. Однако если так, то моя ценность как «талисмана» сомнительна — не оправдывает всю эту возню и внимание.
Понятное дело, что, если поместить меня в свинцовый гроб и закопать на сто метров, никакая удача не вызволит оттуда и не спасёт от смерти. Как и не спасёт, если сильные мира сего захотят моей скорейшей смерти. Увы.
Хотя может быть, в случае со свинцовым гробом рядом будет проходить человек с металлоискателем, сканирующем недра на сотню метров? Как такое проверить?
Советник вскоре покинул меня, оставив наедине с вельможами и моей гнедой.
Никто не объяснял, как держаться в седле, как управлять лошадью, просто всучили поводья.
Все мои знания ограничивались фильмами, играми, книгами. Весьма поверхностные и, скорее всего, неточные. Вроде чтобы лошадь пошла быстрее, нужно дать ей свободу — ослабить поводья, подбодрить голосом или слегка стукнуть пятками. Потянуть за правый повод, если надо повернуть направо, за левый — налево.
Я даже обрадовался некоторой свободе действия, но уже на выезде за пределы внутренней стены понял: с лошадью что-то не так. На животное будто наложили чары, и как бы я ни пытался ею управлять, она мирно шла в такт с пятёркой кавалеристов спереди.
И снова это чувство несвободы. Я с трудом сдерживался от бунтарских порывов. Сдерживался, потому что понимал: моё положение хрупкое и начни я противиться прянику, они принесут кнут. Переломают ноги, например, и надсмотрщики разного рода ещё чаще будут находиться рядом со мной. Это, конечно, всего лишь мои мрачные опасения, но после жутких сцен первого дня в этом мире, стоит ожидать от подобного средневекового общества именно таких действий.
Нравы средневековых людей, обладающих абсолютной властью, никогда не отличались милосердием и доброй, это я знал хорошо по истории собственного мира.
Всё, что мне оставалось из свободы действия в дороге — это вертеть головой и осматривать незнакомый новый мир.
Кавалерия носила лёгкие доспехи и закреплённые хитрым образом на поясе — немного горизонтально — изогнутые мечи. Я, правда, до сих пор детально не различал рода их войск и знаки отличия. Даже среди всадников встречались разные знамёна и цвета.
