— В предгорьях живут обычные люди. Такие же, как мы. Возможно, они примут нас, дадут укрытие. Но выше, в горах, — уже земли народа Саттин. И туда чужакам путь закрыт.
— Ладно, — кивнул я, переваривая услышанное. — Значит, держим путь в горы. И как можно скорее. А то уж слишком мне не нравится, что король летает и превращается в культуриста мутанта.
Ночь в общей палатке мне не понравилась. Пришлось лежать бок о бок с другими беженцами, и даже сопящая под боком Мира не вызывала умиления. Мне было душно и некомфортно. Мира, кстати, действительно в одно касание облегчила боль. Опухоль на моём боку, хоть до конца и не вылечила, но сказала, что теперь можно даже двигаться без опаски и не бояться за неправильно сращённый перелом.
Да, всё-таки полевая магическая медицина диагностировала мне перелом. После быстрой процедуры Миру начало сильно клонить сон, а один из ночных сторожей указал нам на наши спальные места.
Без опаски, что украдут, я стянул с себя стальной доспех. Мне в целом было плевать на эту подачку короля. Положил весь комплект в угол.
Воздух в общей палатке — спёртый, насыщенный запахами немытых тел, сырости и страха. Подстилка из соломы почти не смягчала утрамбованную землю. Со всех сторон — храп, кашель, бормотание, всхлипы. Я пытался уснуть, но каждая тень, каждый шорох вгоняли в тревогу. Тело просило сна, но разум не мог отключиться.
Казалось, я только начал проваливаться в сон, как поднялся шум. Снаружи слышалось бряцанье металла, фырканье лошадей, громкий шаг. Тревожные голоса беженцев сливались в нарастающим гомоном.
Я открыл глаза и увидел утренний свет.
Не может быть. Уже утро?
Казалось, я только закрыл глаза и слегка задремал.
Палатка оказалась пуста, но вот снаружи происходило что-то неладное. Я поспешил выйти и сразу же попал в толпу беженцев.
Небо на востоке уже посветлело, солнце полностью поднялось из-за горизонта.
У самого края лагеря уже выстроились ровные ряды солдат — королевская стража не меньше полусотни. Перед ними, верхом на коне, сидел Артур.
Он выглядел помятым: осунувшееся лицо, круги под глазами, тусклые доспехи, будто он не снимал их и не ухаживал за ними несколько суток.
— Слушайте меня, беженцы! Я первый герой короля! Прибыл по приказу Его Величества! Среди вас скрываются предатели Малфорта, убийцы и похитители! Выдайте их немедленно! Выдайте Степана и, быть может, избежите суда и обвинения в соучастии!
Я вздрогнул. Вот и всё. Либо драка с небольшим войском, либо нам всем крышка.
Вперёд шагнул староста Милл и хоть я и не видел из толпы его лица, но был уверен, что говорил он с твёрдым взглядом:
— Господин Артур, — произнёс он. Голос хрипел, но звучал уверенно. — Среди нас нет предателей. Здесь только спасённые беженцы. А тот, кого вы называете предателем на самом деле наш спаситель. За вестника Сталрока мы встанем стеной!
Толпа беженцев одобрительно зашумела.
Артур нахмурился. На его уставшем лице промелькнуло раздражение, глаза сузились.
— Какого к чёрту Сталрока⁈ — рявкнул он. — Убирайся с дороги, старик!
Артур схватился за рукоять меча, угрожающе. Но тут из-за спины Милла вышел Лёха. Двигался он неторопливо, уверенно, с ленцой, будто вся эта сцена его забавляла. В голосе скользнула насмешка:
— Ого, Артур собственной персоной. Очухался уже. Сразу кричать… — Лёха подошёл ближе, бросив взгляд на строй стражников. — Что-то отряд у тебя не слишком внушительный для поимки опасных предателей, как-то маловато. Или ты думал, мы тут все растеряны и напуганы?
Он выдержал паузу, глядя прямо на Артура, а потом громко, чтобы слышали и в рядах стражи, и среди беженцев, продолжил:
— А-а-а, дай угадаю. Все силы сейчас на передовой, сдерживают демонов, да? Нелегко вам там, небось. А тем временем преданный вами Степан, рубит этих демонов на куски. Он ведь предлагал помощь. Хотел объединиться. А вы — отказались. Отказались от шанса спасти королевство.
Артур словно споткнулся мысленно, не ожидая такого напора. Он хмуро прищурился:
— Это он вам так сказал? Рубит он демонов, ага.
— Нет, — спокойно, но твёрдо встрял Милл. — Я сам видел.
Артур поморщился, словно понял, что всё происходящее начинало выходить из-под контроля.
Лёха не дал ему опомниться:
— А где ваш всесильный король, а? — теперь он обращался уже не к Артуру, а к страже. — Почему его нет здесь, с вами? Знаете почему? Потому что он не станет прорываться сквозь толпу своих подданных. Боится. Боится, что вы увидите правду. Он палач. Тиран. Не спаситель.
Лёха повернулся обратно к Артуру:
— Ты ведь тоже не пойдёшь против мирных людей? Не хочешь, чтобы люди так просто поняли, за кого ты сражаешься на самом деле.
А ведь Лёха не просто ершится. Он бьёт точно в болевые точки. Использует страх короля перед народом, ставит Артура перед лицом его же солдат и народа. Дерзким словом подрезает сухожилия. Ловко.
Артур побагровел. Губы превратились в тонкую линию, руки сжались на поводьях так, что побелели костяшки пальцев.
Лёха, словно ни в чём не бывало, продолжил:
