Теперь, когда кампания началась, бельгийцы столкнулись с не очень милостивым отношением захватчиков, которые вытаптывали их урожай, поедали скот и птицу, обшаривали дома и вообще вели себя так, будто им все дозволено. Только зная о привычках французской армии, становится понятно позднейшее дикое отношение бельгийских крестьян к павшим солдатам. Бельгийцы, как показывает журнал капитана Мерсера, были замечательно добры и гостеприимны в обычных условиях, но тогда они были разъярены отношением к ним. (Генерал Раде, начальник военной полиции, ушел в отставку на том основании, что контролировать поведение солдат было невозможно.)
В то время как тысячи изможденных людей уснули посреди полей, когда Наполеон, сидя за богатым столом в Шарлеруа, разговаривал со своими штабными офицерами, герцог Веллингтон выехал на бал герцогини Ричмондской в Брюсселе. Он услышал о вторжении французов лишь в три часа дня. Принц Оранский, приехавший из своего штаба, чтобы посетить бал, привез ему новости об атаке французов на Тюэн, и вскоре после этого барон Мюффлинг, прусский атташе при штабе Веллингтона, прибыл с рапортом от Цитена, сообщавшим о том, что Шарлеруа находится под угрозой. Герцог сказал Мюффлингу, что его войскам приказано собраться вместе и находиться в полной готовности немедленно выступить на марш; однако место сбора нельзя определить до тех пор, пока планы французов не станут известны.
В течение вечера Мюффлинг получил посланное в полдень донесение Гнейзенау, в котором говорилось, что противостояние началось, что прусская армия собирается в Сомбреффе под прикрытием корпуса Цитена и что Блюхер намерен дать сражение 16-го числа. Будучи проинформирован, герцог дал дальнейшие указания: 1-му корпусу собираться в Энгиене, Брен-ле-Конт и Нивелле, 2-му — в Ате, Грамоне и Соттегеме; резерв, находившийся внутри и вокруг Брюсселя, должен был приготовиться выступить немедленно; резерву кавалерии приказано было собраться в Нинове.
Сделав все необходимое и срочное, герцог отправился на бал. Он позволил пойти также всем приглашенным офицерам, хотя командирам дивизий и бригад рекомендовалось уйти пораньше. Брюссель был наводнен шпионами и друзьями бонапартистов, и очевидно легкомысленный настрой со стороны штабных офицеров союзников мог укрепить Наполеона в его убеждении, что он застанет их врасплох.
Веллингтона часто критикуют за промедление с направлением войск в район Шарлеруа. Действительно, до последнего момента они прикрывали Монс, и он всегда был твердо убежден, что Наполеон, вероятнее всего, будет вторгаться дальше на запад. Получилось так, что Наполеон ударил по правому краю линии обороны пруссаков, а англичане разместились позади и могли легко поддерживать последних. Таким образом, вскоре перед ним стояли бы две армии. Наступая через Монс на Брен-ле-Конт, он мог быть уверен, что в первом сражении будет иметь дело только с английской армией. Наполеон же смотрел на это так, что если он атакует англичан справа (хотя армия Веллингтона состояла из солдат различных национальностей, слово «англичане» используется в соответствии с традицией того времени и ради простоты), то это лишь сплотит две армии, тогда как, нанеся удар под Шарлеруа, он смог бы раздвинуть их и разъединить. Однако не могло ли случиться так, что Наполеон полез бы прямо головой в петлю? Разве его противники не могли наброситься на него с обеих сторон, когда он пойдет на Шарлеруа?
Веллингтон приехал на бал с большим опозданием. Слухи о начинающемся конфликте распространялись быстро, и генералы уже уходили. Ближе к полуночи он получил письмо от генерала Дёрнберга с сообщением о том, что французы переместились от Монса к Шарлеруа. Тогда не осталось сомнений в том, куда направляется Наполеон, и что он намерен атаковать на правом краю пруссаков. Поэтому Веллингтон приказал всей своей армии идти к Катр-Бра, за исключением отряда в Хале.
Военные группами покидали бальную залу, по которой распространился холодок, но герцог остался до самого ужина, за которым принц Оранский провозгласил тост за здоровье принца-регента, на который тот ответил. Затем он ушел домой немного отдохнуть, а принц Оранский верхом отправился в Катр-Бра.
Свечи в бальной зале были потушены, но фонари еще освещали улицы и площади. Гремели барабаны, звучали горны, солдаты собирались в полки. Грузили в обоз багаж и артиллерию, снаряжали интендантские повозки. Встревоженные горожане выглядывали из окон спален, под которыми в тот час несколько странно смотрелись привезенные на рынок деревенские повозки с клубникой, горохом и картошкой.
К четырем часам утра, на восходе солнца, 42-й и 92-й шотландские полки маршировали по дороге на Шарлеруа под завывание волынок, и примерно час спустя герцог Веллингтон выехал из города в сопровождении герцога Брауншвейгского.
