Зашел Иван, начальник ГСБ. Рассказал мне про интересный вариант — случайно на рынке сотрудник познакомился с одним человеком — в рабах он у татар, сам литвин, лет двадцать пять. Тут, кстати, ценные и послушные рабы довольно свободно разгуливают — бежать из Крыма тяжело. Хозяев больше волнует, чтоб никто из приезжих раба не украл. Контакт передали Ивану, тот литвина постепенно разговорил.
Этот литвин служит во дворце Гирея — ухаживает за коллекцией оружия, что по стенам дворца развешана, ценят его за то, что хорошо сабли точит. Еще оружие есть в Каффской резиденции Менгли. Так и мотается между Солхатом и Каффой. Но случилась у него в Каффе любовь с молодой гречанкой. Девушка не рабыня, но из бедной семьи. Девушка ради парня на все согласна, родители на нее рукой махнули. Шекспировские страсти, Ромео и Джульетта. Так что вопрос только в деньгах, если их бесплатно поселить в маленьком домике, то они будут счастливы. Венчаться, разумеется, не будут — он раб, будет такая секретная семья, где муж будет иногда появляться. Но это их проблемы — а для нас отличный объект для вербовки. Я одобрил выделение денег.
И вот настал день налоговой реформы. Текст развесили в нескольких местах и зачитали на площади. Список отмененных налогов и сборов был солидный, и только один налог добавился. Люди сначала не сообразили, обрадовались. И только на следующий день пошли к новой налоговой палате с вопросами. Около недели люди выясняли сколько им придется платить, толпа перед налоговой стояла большая, я туда войска заранее стянул, но бунта так и не случилось. На жилые дома и мастерские налог был небольшой, а у торговцев двоякое впечатление — налог на лавку большой, но отменили большинство других налогов, и точно подсчитать, хуже это или лучше они не могли. Хотя оптовые торговцы явно выигрывали.
Но я провел встречу с крупнейшими купцами, обсудили эту тему. Получалось, что маржу розницы надо немного увеличивать, а маржу опта — снижать. Когда это открыто выяснили — купцы успокоились, ну и признали, что торговля в целом станет лучше. Но прилюдно не было озвучено, кто сильнее всех пострадал от реформы — это мытники на рынках, в карманах которых оседала значительная часть торговых сборов.
Всего же было определено четыре категории жилых домов, четыре категории мастерских и аж двенадцать категорий лавок и торговых мест на рынках. Потому что ставка для торговли еще зависела и от предмета торговли. Например, я прогнозировал излишнее укрупнение торговцев скотом, и сделал недорогую «лицензию» для совсем мелких торговцев, которым можно держать на рынке не более пяти овец или двух коней. Ну а для торговцев людьми я ввел самую высокую ставку, надо начинать борьбу. Тем более, сейчас рынок рабов совсем замер.
Налог на недвижимость должен будет уплачен к первому марта — через полтора месяца, принимать оплату будем с первого февраля, квитанции еще не готовы. Хотя некоторые пришли оплачивать уже сейчас. Лавки, не оплатившие налог, с первого марта не смогут торговать. А вот у хозяев жилых домов зачесались спины. Причем телесные наказания от уплаты налога не освобождают — это своеобразная пеня. И если продолжать тянуть с оплатой то «пеня» может повториться. Как я уже говорил это оплата налога за полгода, вторая оплата — первого октября, не совсем ровно полгода, но это после сбора урожая, так неплатежей будет меньше. А на следующий год весенний платеж сдвину на апрель.
Но есть еще один город, который вроде и мой, но не совсем — армянская крепость Айоц Берд, рядом с Каффой. Но их придется отдельно учитывать — они довольно закрыты — общие налоги платят исправно, но внутри порядок сами поддерживают. Мы там перепись домов даже не проводили, но эту их неопределенность надо постепенно урегулировать.
Пригласил к себе руководство этого города. Да у них там демократия! Выборный совет города, выборный глава. Но пришли не только они, а еще три крупнейших армянских купца. И тут олигархи. Но тем лучше, ведь еще и налоги будем обсуждать.
Я начал прямо — скоро война, я буду защищать свои города, и не защищать Айоц Берд я не могу, так как это мой город тоже. Армяне закивали, согласились. Силу моего оружия они знают, ведь тот герой боя в Тане, «пулемётчик» — армянин. Про него уже тут легенды ходят, а он там в Тане сидит, порт замерз.
Дальше пошла торговля. Обсудили условия на один год вперед. Про себя я подумал — переходный период, но им не стал говорить. Дома и лавки считаем — но ставка налога вполовину меньше. Все законы Таврии действуют, но городская стража (полиция) — своя. Суд свой, но суд высшей инстанции — в Каффе. И в качестве демонстрации своего покровительства — выставляю на стены Айоц Берда отделение карабинеров — целых семь стрелков. Пикинеров им давать не интересно, у них своих полно. Только не забывать стрелков ротировать, чтобы не «приросли».
От обдумывания итогов переговоров меня отвлек шум за дверью, ввалился запыхавшийся сержант с подошедшей шхуны.
