— Еще могу посоветовать сделать лафет — это специальная телега для перевозки пушек, и стрелять можно прямо с этой телеги — очень быстро и удобно. Вот сюда цеплять пару лошадей и везти, отцепить и можно стрелять.
Протягиваю ему эскиз одностанинного лафета, тут еще доработка — на этих пушках нету цапф, поэтому добавлена люлька из толстой доски, вертикальная наводка клином. Думаю — молдавские плотники справятся, пушка не особо большая — на шестифунтовку похожа, но короче. Даром, что ее «средней» называют.
Вот так, отдаю понемногу технологии другим, но этот союзник мне сейчас очень нужен, укреплять его надо, чтобы хоть какой-то шанс был, у султана превосходство в людях в несколько раз. И дело не в лафете, а то, что они миномет «срисовали». Догадаться отлить из бронзы — много ума не надо. Но не надо строить иллюзий, если оружие применялось на войне, то сохранить его тайну очень сложно, вопрос только в технологиях производства, а для такого миномета никакие особые технологии не нужны, ну кроме шимозы. Сделают на черном порохе или зажигательные.
Стефан все ходит, трофейные пушки осматривает, довольный. Вдруг его лицо стало серьезным и он подошел ко мне.
— Дож Андреас, а вы ведь в Мангупе убили моего барона, прекрасного и смелого воина. Хоть вы мне и союзник, но то обида мне.
Ну вот вспомнил! Так, почему сейчас? Что он делал? Пушки рассматривал. А может…?
— Уважаемый господарь Стефан! Я очень сожалею, что я убил вашего барона! Вот смотрите — у меня есть еще одна хорошая османская пушка. Я хочу подарить ее вам, чтобы сия малость хоть немного сгладила горе утраты!
Стефан придирчиво осмотрел пушку, и я заметил как за сердитой маской мелькнула улыбка.
— Я принимаю ваши извинения!
Уфф! Неужели вопрос исчерпан!? Что-то дорого тут ценятся пушки! У Стефана либо слишком мало пушек, либо слишком много баронов. Или он так и хотел списать барона «на боевые»? Непонятно. Но пусть у него будет побольше пушек, ведь он мой передовой край. А просто так дарить — сочтет за слабость. Может, надо было подарить две? У меня осталась еще одна не заклепанная. Ну ладно, мне бронза тоже нужна.
У осман должно остаться пять-семь пушек и, как минимум, один склад с порохом. Если союзники сделают лафеты, то у них будет девять мобильных пушек, пороха не много, но есть. А ядра они османские насобирали на своем берегу, чугунные почти все остались целые после выстрела, земля тут мягкая. Теперь сортируют по калибру — к стволам прикладывают. Как я понял — с виду пушки одинаковые, но их делят на два калибра стволов и ядер — побольше и поменьше.
Есть у меня подозрение, что в сгоревшей крепости погибло много съестных припасов, и голод в стотысячной армии может начаться через несколько дней. Горело всю ночь, и дым из крепости до сих пор идет. Так что союзникам надо продержаться некоторое время. Поделился я своими размышлениями со Стефаном, он подтвердил, что последние недели в крепость шли обозы. Ну тогда все очень неплохо, Стефан продержится, в артиллерии у него превосходство, а у осман потери — несколько тысяч человек. Пусть это несколько процентов войска султана, но берег залит кровью, запах идет довольно сильный. Даже отсюда видно, как они могилы копают. Пойду-ка я домой, а то сердце не спокойно, Стефан тут и без меня справится. Помогу еще чуток, и пойду.
Попрощался с союзником. «Пиши, если что». Ликостомо рядом, а туда рейсовая шхуна заходит, как минимум, раз в неделю.
Отцепили шхуну, сделали циркуляцию, подошли к османскому берегу, и в быстром темпе пятнадцать выстрелов по войску. По толпе в десятки тысяч человек промахнуться сложно. Вернулись к своему берегу, прицепили шхуны и пошли. Но до ночи в Килию не успели, поздно уже было. Утром в своей крепости загрузились дровами и пошли через море.
В Крыму все было спокойно, зря я волновался, никто не напал. Из этого еще можно сделать вывод, что Менгли обязательно хочет захватить и меня лично. Что-то как-то неприятно стало. Или это паранойя?
Первым делом пошёл смотреть, что там с боеприпасами, мины и снаряды хорошо себя проявили на войне, теперь хочется их побольше.
В литейном цехе придумали как удобнее лить картечь — доломитовый кокиль покрывали тонким слоем жидкой глины особого состава и сушили. При отливке покрытие сходило, но размер кокиля не менялся, и можно было его использовать много раз. Картечь пошла массово. Тут еще под слоем шлака нашли кубики из смеси чугуна и шлака, это мы давно отливали балластные грузики из грязного чугуна. Но теперь у нас есть вагранка, и мы сможем эти болванки легко переплавить. После переплавки чугун оставался немного с крупинками шлака, но для картечи — пойдет, просто некоторые картечины получались с вкраплениями.
