Наутро пошли деловые разговоры. Первым пришел лоцман-рыбак: «А бывает такое — работать рыбаком в Воронеже?» И дыхание затаил. Про чудные порядки в Воронеже он уже много узнал. Федя: «Да запросто, много рыбы лови, и тебе триста денег за год. А жена будет готовить на много людей, за то ей двести денег за год. Я ваши платы знаю. Жить пока в общей избе, но скоро отдельную поставим.» Лоцман вспомнил, что надо дышать, и пошел собираться.
Потом пошли гребцы, их тоже легко наняли. Федор платил щедро, как говорил Командор — «выше рынка». Назавтра решили идти в Рыбали, а семья лоцмана пока собирается, пойдут на Воронеж вместе.
С такой командой — гребцы плюс плотники, до деревень долетели почти со скоростью парохода. Две деревни рядом — меньше версты между ними, епифанская деревня ниже по течению. Около нее река еще проходная, а к Рыбалям струг протискивался, чиркая килем о дно. У епифанской даже не остановились — поместная деревня, без приглашения не надо.
В Рыбалях первыми сошли нанятые гребцы, чтобы народ не пугать. «Донковцы привезли кого-то. О! Греки! Вот они какие!» Люди все подходят и подходят. А деревня большая, больше Донкова. Когда люди немного поутихли, Федор выступил с речью. Повторил недавнее выступление, но уже ловчее и подробнее, опыт сказывается. Сразу немного рассказал и про далекую Таврию, и про Командора, и про Воронеж. Что Таврия, это такое русское княжество, но кроме русских там много разных живет: и греки, и армяне, и черкесы.
Люди слушали-слушали, и вынесли вердикт: «Русские греки». Федор махнул рукой. Ладно, пусть так будет.
— А, ну и главного не сказал. Мы пришли зерна купить. Говорят, рожь у вас народилась. Да не просто купить, а за серебро — и погремел горстью монет. Про это Командор тоже инструктировал.
— Так у нас жито мало. Эта у Епифана надо покупать.
— И у Епифана купим. А еще торг у нас будет, в Воронеже. Товары из Таны будут. Скоро соли много привезем, дешевой. Уклад хороший будет. Лопаты у нас вот такие — взял из рук солдата штампованную лопату и поднял над головой.
— Еще работников берем, всяких. Вот плотники — триста денег на год. Избы рубить, башни, частокол. Крепость строим.
— А пока несите еды — и показал монету.
Люди зашумели, засуетились. Несколько баб побежало по избам, снедь нести. Решили прямо на берегу расположиться, костер стали разжигать.
Федор дал сигнал сержанту, и тот приветливо стал объяснять пацанам про карабин. Затем всем объявил, что сейчас будет громко стрелять, не пугайтесь. Принесли поленья, постреляли, поудивлялись. Мужики посмотрели, представили такие дырки не в дереве, и стали серьезнее. Федор снова: «Мы мирные люди, но наш…» Несколько человек побежало в соседнюю деревню.
Часа через полтора появились всадники. Люди зашушукали — «Епифан» Солдаты выстроили «коробочку» вокруг Федора. Епифан — крепкий мужик, богатырь, можно сказать, как его только конь везет.
— Кто таковы будете?
Сержант выступил вперед:
— Консул Феодор Воронежский, наместник князя, по-вашему.
Епифан тихо охнул и слез с коня.
— Поместный боярин Епифан. Вы тут в Резанском княжестве.
— Мы пришли с миром. Хотим хлеба купить. Жито.
— И может струг кто продает, тоже надо — вышел вперед Федор. Форма синяя, с желтыми шевронами, сапоги черные. Ремень, кобура с револьвером. Весь такой из себя консул.
Епифан хоть и был боярином, а не купцом, зарабатывать серебро умел. Федор раньше много занимался закупками для Чернореченска, так что торговаться тоже был не промах. Акцент торга сместился с зерна на струг, затем торг перешел в беседу и рассказы про Таврию. Люди вынесли лавки. На козлы положили доски — получились столы.
Из епифановской деревни привезли еще снеди и жбан хмельного. Федор посчитал на пальцах дни, махнул рукой — давно, черных баллов много не будет, и взялся за кубок. По случаю хмельного, торговлю отложили на утро.
Епифан заявился с утра пораньше, и Федору, несмотря на тяжесть в голове, пришлось идти осматривать струг. Потом еще торговались за серебро. Епифан хотел брать красивые лиры по весу, по семнадцать денег за монету, хотя купцы давно рассказали, что стоит новая лира все двадцать, серебро там хорошее. На что Федор достал из другого мешка резану — если на вес, то бери эту. Епифан взял и то и другое, но новые — по двадцать. Ударили по рукам.
Зерна было мало, купили только семьдесят пудов. Но Епифан уже собирал обоз в Тулу, докупить себе и послать потом в Воронеж, потому как Федор купил рожь по семь денег за пуд, а в Туле можно купить по четыре, или четыре с половиной. А для Федора даже эта цена была очень низкой, в Таврии пшеница стоила от лиры и пяти сольдо до полутора лир за пуд, в зависимости от урожая. А это от двадцати пяти до тридцати денег, пусть даже рожь в полтора раза дешевле будет. Епифан ушел с деньгами к себе, в деревню.
Епифан ушел, а к Федору целая очередь просителей.
— А правда, что плотникам по триста денег в год дают?
— Правда.
— А зимой что делать?
— Зимой лес заготавливать, зимний лес самый лучший.
— То верно. Бери меня в закуп на год. И меня. И я.
