Со Смитом мы еще встретимся как с пионером судебной науки об оружии. А здесь нужно лишь сказать, что за годы работы в Египте он имел дело с большим количеством убийств, самоубийств и покушений на убийства, совершаемых при помощи различных старейших и новейших видов оружия. В 1925 году вышла в свет его книга «Судебная медицина и токсикология», которая вызвала большой интерес у специалистов благодаря тому, что он своеобразно осветил в ней с позиции судебной медицины вопросы, связанные с огнестрельным и другими видами оружия. Когда необходимо было установить, с какого расстояния произведен выстрел, он проводил экспериментальную стрельбу теми же патронами из оружия, которым совершено преступление, по человеческой коже, получаемой им в избытке из хирургической клиники в Каире, Результаты этих сравнительных выстрелов позволяли ему устанавливать, произведен ли выстрел с близкого или с дальнего расстояния, совершено убийство или самоубийство. Длительный опыт научил Смита, что подобные сравнения надежны лишь в тех случаях, когда они производятся из того же оружия и теми же патронами, что и при совершении преступления. При револьверных выстрелах он рекомендовал производить сравнительный выстрел из того же отделения барабана, из которого был произведен выстрел убийцы или самоубийцы.
Смит спросил у Литлджона, сохранился ли пистолет, из которого был произведен выстрел в голову Берты Мерретт, и имеются ли патроны из запасов Дональда Мерретта. Литлджон ответил утвердительно. Тогда Смит заявил: «Я считаю, что это убийство. Почему вы не произведете эксперимент с оружием убийства? Проверьте, оставят ли выстрелы с небольшого расстояния следы на коже…»
Смит вернулся в Каир. Литлджон после некоторого колебания последовал его совету. 6 августа он приступил к эксперименту. Револьвер Мерретта был дешевым испанским оружием. Сначала Литлджон стрелял во влажную бумагу с расстояния в 1,25; 2,5; 7,5; 15; 22,5 и 30 см. С расстояния от 1,25 см до 7,5 см были заметны следы копоти и частицы пороха. Лишь с 22,5 см следы становились менее заметными. Патроны были хотя и бездымными, но не очень высокого качества, а поэтому следы от них можно было видеть невооруженным глазом. Литлджон попытался вымыть свои листы бумаги и убедился, что часть следов легко смылась, другая же часть следов осталась. Ее удалось удалить лишь через несколько дней после многократных усилий. Следы от выстрелов, произведенных из револьвера Дональда Мерретта на близком расстоянии, были бы видны и распознаны опытными врачами, которые много раз имели дело с самоубийствами.
18 августа Литлджон сообщил прокуратору-фискалу результаты своих экспериментов и признался, что в апреле он недостаточно серьезно изучил эту проблему и теперь уверен, что самоубийство исключается. Возможно только одно — убийство. Дональд Мерретт убил свою мать, когда та, склонившись над столом, писала письмо. Дональд, видимо, подошел к ней сзади, с правой стороны, и выстрелил. Этим объясняется и направление канала — вперед наверх.
Хорн предвидел, что изменение выводов в заключении Литлджона вызовет недоверие к нему со стороны защиты, и он, посоветовавшись с Литлджоном, привлек к делу еще одного эксперта, Джона Глайстера, профессора судебной медицины университета в Глазго. Глайстер, как и Смит, относился к группе молодых судебных медиков. 8 декабря Глайстер прибыл в Эдинбург. Вместе с Литлджоном они повторили эксперименты. Кроме бумаги, они на этот раз использовали также человеческую кожу с бедра ноги, только что ампутированной в университетской клинике. Результаты были те же, если не более убедительные. На коже человека невозможно было полностью удалить следы копоти и вкрапления пороха. 10 декабря Глайстер послал прокуратору-фискалу заключение. Через несколько дней свое окончательное заключение дал также Литлджон.
В дни работы над своим заключением Литлджон узнал, что защитнику Дональда Мерретта удалось пригласить в качестве эксперта Бернарда Спилсбери. Легендарному Спилсбери, выступавшему в Англии только в роли патолога обвинения, в Шотландии предоставилась возможность выступить в качестве свидетеля защиты. Раз он на это пошел, значит, он решил опровергнуть все доводы Литлджона. Какая печальная перспектива для больного, сомневающегося в себе, но, с другой стороны, преданного своему делу человека в Эдинбурге! Встреча с самым страшным и авторитетным противником, какого только могла уготовить ему судьба. Наверно, это последняя битва в его жизни.
