Вопросов было очень много. И к ответам на них вынужден был подключиться другой участник советской делегации астрофизик А. Северный. Он переводил вопросы на русский язык и ответы на английский. А. Северный все время жалел, что и его английский, увы, несовершенен. За бортом оставались остроумные реплики Арцимовича, а главное — непередаваемое обаяние его личности, сильной именно в полемике, в научном споре.
После Харуэлла к работам Института атомной энергии было приковано пристальное, неослабное внимание. Многое из того, что раньше было известно лишь узкому кругу посвященных, теперь стало открыто широкому числу исследователей и у нас в стране, и за рубежом.
Но во многом ли они могли удовлетворить тот жадный интерес, который пробудился к их работе? Дух беспокойства, неудовлетворенности, жажды качественно новых свершений прочно поселился в обжитых стенах отдела.
Уже шли работы на новой тороидальной установке с магнитным полем. Но было еще далеко даже до перспективы получения горячей плазмы. Первый успех сыграл с исследователями злую шутку. Он словно отклонил луч внимания на какой-то период в сторону, заставив забыть об исходной идее — стационарной самоподдерживающейся термоядерной реакции.
Теперь уже все понимали, что цель благородна, трудна и огромна. Но немногие пока отдавали себе отчет в том, что путь к ней лежит через систематическое восхождение, через отказ от привычных масштабов в эксперименте. Чего только не пытались сделать тогда с плазмой. Прогоняли сквозь нее импульсы тока невиданной силы. Сжимали ее сверхсильными магнитными полями. И многим еще казалось, что стоит решить только вот эту, новую хитроумную задачу, как будет покорен термоядерный синтез и в награду простому солдату воспоследует маршальский жезл.
Когда силы вновь вернулись к Курчатову, он пришел в отделение, осмотрел новую установку, которая раньше наверняка вызвала бы у него интерес, поскольку позволяла сделать еще один шаг вперед. Но после Харуэлла Курчатова уже не устраивал всего лишь очередной шаг. Не тот темп, не тот размах.
Авторы установки ждали от Курчатова ободряющих слов, а он бросил только одну реплику:
— Все прямоточные трубы да трубы. Миллиона ампер хотите достигнуть? Ну, а что он даст — миллион? Не вижу широты замысла. А где же поиск решения практического вопроса? Где МТР?
Арцимович без особого энтузиазма отнесся к тому, что осенью 1956 года в лабораторных журналах Головина и Явлинского впервые появились два новых, непривычных названия «Огра» и «Токамак».
Да, бесспорно, с созданием этих установок начался бы новый этап дальнейших работ по достижению заветной цели. Но сколько сил, средств уйдет на то, чтобы их построить. А результат весьма проблематичен. Предположение, высказанное Будкером об инжекции молекулярных ионов в открытую ловушку, легло принципиальной идеей в конструкцию такой огромной машины, как «Огра». Но как в будущей установке плазма начнет взаимодействовать со стенками, это еще вопрос. Быть может, вопрос вопросов.
Принцип «Токамака» иной. Собственно, он зашифрован в самом названии установки— «ток, камера, магнит». И взаимодействие плазмы со стенками в этой машине пока что отходит на второй план. Но как будет на самом деле, этого не знает никто.
Энтузиазм Головина и Явлинского можно понять. Их захватила перспектива получить плазму с поистине термоядерными параметрами. Иными способами она, по-видимому, недоступна. Но цель эта более техническая, чем научная. А где же физика? Та «превосходная физика», которая для Арцимовича — вся его жизнь.
Явлинский нашел в отделении свое особое место, стал лидером определенной группы исследователей. Он активно пробивает сейчас идею «Токамака», потому что создание принципиально новой машины ближе всего по духу Явлинскому-конструктору, Явлинскому — творцу мощных электромашин. Явлинский хоть и обладает незаурядным исследовательским талантом, но прекрасно знает и производство. Так стоит ли вмешиваться в его дела? Головину тоже энергии не занимать. Человек исследовательского склада, за годы своей работы заместителем у Курчатова Игорь Николаевич приобрел умение ходить не только высокими, но и заводскими коридорами и добиваться поставленной цели. У него тесные контакты и обширные связи. С созданием такой большой установки, как «Огра», он прекрасно справится сам.
Да и потом, почему некоторых обуял дух беспокойства? Что случилось? Термоядерный синтез не термоядерное оружие. И напряженная гонка здесь ни к чему. Тем более что стартовали они, по-видимому, значительно раньше, чем зарубежные коллеги.
Что же касается плазмы с «поистине термоядерными параметрами», то, конечно, заманчиво ее получить. Но вряд ли это удастся на проектируемых установках. Арцимович чувствует это интуитивно. И за рубежом, очевидно, дело обстоит так же.
