— Я не хочу, чтобы ты встречалась с кем-нибудь из моих друзей!
— Почему? — не то, чтобы я планировала завязать с кем-нибудь отношения, просто интересно понять позицию Лазаря. Что он так разошелся? — Чем Марк плох? — продолжала докапываться.
— Если он тебя обидит, я его убью! Но меня будет мучать совесть, что я стал убийцей друга, — иронизировал он, его слова всерьез не восприняла, Лазарь просто ушел от ответа.
— А если это окажется незнакомый молодой человек, то тебя совесть мучать не будет? Будущему хирургу не позволительно даже думать об убийстве.
— Я и не думаю, просто никогда не забывай, что у тебя есть брат, который всегда придет на помощь, — это приятно было слышать, но я не показала виду.
— Даже не надейся! — пропела я.
— На что? — не понял Лазарь.
— Если тебя обидит какая-нибудь девчонка, я ее убивать не стану! Помню, как в детстве ты заставлял меня курить, чтобы в случае прокола, нам обоим попало от мамы! Не дождешься, братец! — громкий хохот в салоне яснее слов говорил, что шутку Лазарь оценил.
— А ты бежала и тут же ей стучала, попадало только мне! — вот так вспоминая эпизоды своего детства, мы доехали до родительского дома мамы.
Вечером, когда я собиралась ложиться спать, в комнату вошла родительница.
— Ева, это что? — удивленно посмотрела она на кольцо, висевшее вместе с крестиком на груди. — Откуда у тебя такая дорогая вещь?
Я растерялась, не знала, как объясниться.
— Это не мое кольцо, мама.
— Тогда, что оно делает у тебя?
— Это сложно объяснить. Я пыталась его вернуть, но… — замялась я.
— Ева, это как-то связанно с тем мужчиной, в которого ты влюблена?
— Мама, все хорошо. Поверь. Я его не крала, оно было куплено не мне. Просто так сложились обстоятельства, кольцо оказалось у меня.
— Оно стоит баснословных денег, Ева.
— Поэтому я и ношу его на груди, чтобы не потерять, — моя улыбка никак не рассеяла ее сомнений. Спрятав цепочку под пижамой, я подошла и обняла ее.
— Ева, ты можешь мне доверять. Я всегда и во всем тебя поддержу.
— Знаю, мама.
«Хорошо, что его увидел не Лазарь. Брат бы так быстро не отстал».
*** ***
Наступил октябрь. Все эти недели мы с Игнатом вели себя, как абсолютно чужие люди, наедине не оставались и даже не общались. Воронов относился ко мне только как к студентке. Я попыталась подойти узнать за отработку, но получила на свой вопрос сухой ответ:
— Сейчас у меня нет времени, Кузьмина. Как только появится просвет, я вам сообщу, а пока готовьтесь.
Старалась вести себя примерно: не опаздывать, готовиться, но на занятиях меня спрашивали только в том случае, если я тянула высоко руку, а другие не знали ответ. В отличие от однокурсников, новых отработок я не нахватала. Наверное, мне бы радоваться, но не получалось.
В пятницу с утра я бежала в институт, первой парой стоял английский. После него нужно ехать в городскую больницу. Каждый раз я давала себе установку — только не опоздать на занятия к Воронову. А сегодня погода ополчилась против всего человечества. У меня даже появилась предательская мысль, сразу отправиться в больницу. Возможны пробки на дорогах, вдруг погаснем электричество, если ветер оборвет провода…
Зонты ветер уносил. Кутаясь в куртки и придерживая капюшоны руками, студенты не поднимая головы, направлялись к главному входу.
Какой-то грохот заставил меня кинуть взор на небо. С крыши сорвало кусок металлического стока, покружившись в потоке ветра, он полетел вниз. Еще секунда и он…
Краем глаза я заметила, что отпихнув охранника, в нашу сторону несется мужчина в строгом костюме. Он что-то кричит, пытается предупредить девушку, но она не слышит.
В такие минуты ты не думаешь, действуешь инстинктивно. Или отходишь в сторону, спасая свою жизнь, или накрываешь того, кому грозит смертельная опасность.
Оттолкнув, как можно дальше девушку, упала на нее сверху. Одновременно произошло несколько вещей: девушка громко вскрикнула, кусок металла приземлился и покатился по асфальту, резкая боль обожгла мне правый бок и колени, а возле нас оказался незнакомый испуганный мужчина.
*** ***
Игнат
Когда умный взрослый мужик не может следовать своим принципам, в его жизни начинает твориться настоящее дерьмо!
Занятия у четвертого курса — мои мучения! И эти мучения не закончатся до конца года! Я уже жалел, что согласился вести топографическую анатомию! Выкинуть Мелкую из головы не выходит. Я уже месяц не был с женщиной. Будто отрезало от всех! А ее вижу в кабинете или в аудитории и не могу контролировать желание. А когда она стоит на перемене ко мне спиной, наклоняется над партой подруг, мне приходится зубами скрипеть, готов с цепи сорваться.
Я думал, что еще в студенческие годы остыл к виду задравшегося белого халата, так удачно оголяющего ноги. Хрен там! Спасение — это когда Мелкая надевает брюки, а не колготки с короткой юбкой.
