У Тони перехватило дыхание, он судорожно открывал рот, чтобы выдохнуть. Лицо его стало красным, глаза слезились. Когда он начал приходить в себя, «Гоблин» поставил ногу ему на живот, придавливая его, и от этого тело Тони судорожно дергалось. Со словами: «Ты нам покажешь свою невесту, Бамбино, покажешь!», – он убрал ногу, давая ему возможность ответить. Но Тони только тяжело дышал и удивленно смотрел на него, как будто хотел запомнить. Пожилая пара со слезами подошла к ним:
– Оставьте его, оставьте! Мы можем пойти с вами.
Женщина афро-американка, работавшая за кассой, подошла, чтобы предложить – она согласна идти с ними. Трое студентов тоже вызвались идти добровольно.
“Гоблин” пришел в замешательство. Он не знал как себя вести дальше. Ему нужны были заложники, они у него есть. Добровольные заложники, с ними даже легче уходить, но он все равно ненавидел Тони, и было видно по нему, пока он его не убьет, не успокоится.
Увидев недовольный взгляд сообщников, он пошел на свое прежнее место. На лице его было написано, что этим еще не закончится, он займется с ним позже.
Пожилая пара помогла Тони встать. Сильный кашель разрывал ему грудь. Он пытался сдерживать его, прикрывая рукой рот. Ему было неприятно, что брызги крови пачкали одежду старикам. Он слегка дотронулся правой рукой до плеча пожилого мужчины и глазами показал, чтобы они отошли от него. Глубоко вздохнув, посмотрел в сторону заложников. Благодарил их грустной виноватой улыбкой, как бы извиняясь, что не в состоянии дать достойный отпор. Он быстро убрал свой взгляд с Кэрл, опасаясь, что террористы могут догадаться об их знакомстве.
Тони выпрямился, подняв голову, и прямо, с вызовом, смотрел на “Гоблина”. Всем стало ясно – малыш Тони собрался в свой последний бой. Пожилая женщина неистово молилась за него. Заложники смотрели на него зачарованно. Для них он стал похож на библейского героя – маленького Давида, вышедшего сражаться с Голиафом. А они были его войском.
“Гоблин”, поняв намерения Тони, встал с кресла, не отпуская автомат из рук, прислонился спиной к рядом стоящему столу, не то сев на него, не то стоя, стал ждать. Тони продолжал смотреть на него, как бы изучая, было видно, что он что-то рассчитывает, прикидывая расстояние между ними.
– Макаронник, нам больше не нужна твоя подруга, можешь прятать ее дальше. Но когда мы уйдем, я сделаю все, чтобы ты еще лет тридцать не смог жениться на ней.
Не обращая внимания на его последние слова, он спокойно спросил его:
– Почему Вы меня так называете?
– Ты похож на них.
– Почему Вам они не нравятся?
«Гоблин», после паузы:
– Я их не люблю.
– Но, а я их просто обожаю! Хорошие люди, – вызывающе произнес Тони и стал приближаться к нему.
Остановившись недалеко от него, он спросил:
– Где приветствуется предательство? Предательство своей подруги? У меня никого больше нет. Я один в этой стране и только эта девушка, с которой недавно познакомился. И Вы, сэр, хотите ее у меня отнять. Вы пришли сюда и незаконно удерживаете людей, только для того, чтобы спасти своего сообщника. Почему вы это делаете? Скорее, для того, чтобы он не считал, что вы его бросили. А от меня требуете мою подругу?
«Гоблин» просто заткнулся, логически поставленные вопросы Тони, сбивали его с толку, от этого он еще больше зверел. Заложники, затаив дыхание, слушали словесную дуэль.
Вот Тони уже рядом с ним, и смотрит на него с презрением. Всем видно, что силы неравны и понятно, что ему не выжить, но это презрение к смерти. Он стал похож на маленького волчонка, готовившегося к своему последнему прыжку, для того чтобы вцепиться зубами в горло «Гоблину».
– Оставьте! Оставьте его в покое, не трогайте! Это я его невеста! – надменно заявила Кэрл, обращаясь к “Гоблину”.
Все посмотрели в ее сторону. Восторженные взгляды заложников говорили, им нравится выбор Тони. Именно такую красивую девушку заслуживает он, и она его стоит.
Кривая улыбка перекосила лицо “Гоблина”. По нему было понятно, какие мысли посетили его безмозглую голову. Он никак не мог понять, как такая девушка, может любить Тони. Вот, почему он не мог ее вычислить.
Кэрл поймала быстрый испуганный взгляд Тони. Она его никогда не видела таким. Тони молниеносным движением вперед, правой рукой выхватил графин, стоявший на столе, рядом с “Гоблином” и резким размашистым взмахом, опустил ему на голову. Осколки разлетелись, как брызги воды. “Гоблин”, что-то булькнув, от удара качнулся вперед, направляя правой рукой, автомат к груди Тони, а левой, пытаясь удержаться за стол. Тони быстро, правой рукой, схватил ствол автомата, убрав его от себя, направил в сторону “Гоблина”, левой рукой, пытаясь вырвать рукоятку из его рук.
Раздалась длинная автоматная очередь. Было непонятно, кто из них нажал на спусковой крючок.
Дикий вопль, как недорезанной свиньи, пронесся по всему банку. Валяясь на полу, прикрыв двумя руками рану между ног, “Гоблин” корчился от боли. Автоматная очередь прошила у него все, что ниже живота.
