Рони помог сестре вынести ее парня, тот с трудом передвигался, и по нему было видно, что он мало понимает, что с ним происходит.
Двое студентов отказывались покидать помещение банка, пока не найдут своего товарища, последний раз его видели с автоматом, караулившего террористов. Но им объяснили, что их товарища спасли первым и теперь его надо искать на улице, в радиусе тридцати метров.
Увидев выходящих заложников, толпа нетерпеливых журналистов, набросилась с вопросами. Никто не желал что-либо рассказывать, журналистам дали понять, что отсюда все идут прямо в суд и многих уже там ждут адвокаты.
Заинтересованные журналисты взяли в кольцо стоявшего рядом комиссара. Он выглядел раздавленным и потерянным, заикаясь, с волнением оправдывался. Приказ о штурме отдал потому что внутри банка раздалась автоматная очередь, и все решили, что убивают заложников. И этот охранник в окне, с автоматом запутал их. До последнего момента, они, со своей стороны, выполняли все договоренности с террористами. Словом, трагическое стечение обстоятельств.
Оставив Тони и Кэрл недалеко от банка, Рони вернулся назад. Свежий воздух хорошо помогал Тони. Он пришел в себя, пошатываясь, пошел, отдаляясь от Кэрл, как будто, они и незнакомы. Она в это время говорила что-то журналисту и не сразу заметила отсутствие Тони. Какие-то телевизионщики остановили его, им нужен был герой, чтобы показать его всем, сделать репортаж, но сразу же отпустили, видимо, вид Тони не располагал к этому.
Журналистом должен был быть прямой потомок великого Данте, но возможно, и ему не хватило бы слов описать: сейчас Тони был само «горе во плоти».
– Тони, Тони, подожди, я позвонила домой, сейчас мы с тобой поедем ко мне, – остановив его, поправляя пиджак и стряхивая с него пыль, назидательно говорила Кэрл. – Я тебя помою, накормлю и положу в свою кровать, тебе надо отдохнуть.
Тони замотал головой:
– Я не пойду с тобой.
– Почему?
– А ты, что не знаешь? – обиженно спросил он. – Я не удивлюсь, как только мы придем, туда прибегут твои друзья, соседи, какие-нибудь родственники и начнут бить меня. Сегодня не мой день.
Она невольно улыбнулась, жалостно, с любовью посмотрев на него.
– Ах, ты еще и смеешься надо мной?
– Нет, что ты, Тони, – опомнившись, Кэрл поняла, что действительно улыбается, и сделала трагическое лицо.
Это ему не понравилось еще больше, и он зашипел на нее:
– Теперь ты выглядишь так, как будто это тебя били, а не меня. И вообще, Кэрл, нам нужно расстаться.
– Почему, почему ты так говоришь? – удивленно возмутилась она.
Он посмотрел на нее: сказать или не сказать, и после паузы продолжил:
– Знаешь, мне мама всегда говорила: «Тони, лучше выбирать девушку, которая тебя сама выберет, и необязательно ее любить. Пусть она сама любит, и тогда она для тебя будет делать все, а это и есть рай на земле».
Затем с грустью добавил:
– А маму я не слушал. – Вздохнул. – В моей жизни было около ста женщин и всех выбирал я, искал единственную и получал одни разочарования. – Он задумчиво замолчал, как бы сожалея о бесцельно прожитых годах.
От услышанной Тониной статистики, Кэрл зашатало, ее чуть удар не хватил. Она все не могла понять, послышалось ей все это или нет.
Тони, с досадой махнул рукой, пошел, как убитый горем.
А Кэрл продолжала стоять, не моргая, смотрела в одну точку. Туда, где раньше стоял Тони, там была стена, казалось, она этого не замечает, продолжая слушать и глядя перед собой.
С трудом выйдя из оцепенения, она поняла, что он уходит. Кэрл побежала за ним, подпрыгивая и прихрамывая. Только сейчас она заметила, что у нее сломан каблук. Это случилось еще в банке, когда ее сбросил полицейский. Наверное, она не вся упала на Тони, каблуку не повезло.
– Стой Тони, стой! – схватив за грудки, она прижала его к стенке. – Ты, что хотел сказать, что я у тебя сто первая, да, Тони? – спросила она, подняв свою левую руку, выставив на ней указательный палец, не отпуская правой рукой пиджак. – Тони, скажи мне, – она с мольбою смотрела ему в глаза, переходя на шепот. – Сто первая, да? – при этом ее указательный палец настороженно замер перед его носом, для того чтобы закрыть ему губы, если он даст утвердительный ответ.
Тони, поняв, что Кэрл еще не готова к прозе жизни, решил хоть как-то ее успокоить.
– Успокойся, успокойся, Кэрл, я не пойму, что тебя так беспокоит? – глаза его стали хитрыми и он загадочно улыбался. Странно его было видеть таким, после посещения банка. – Кэрл, если подумать, сто первая, это почти, как первая. Ты первая, уже первая, разве не так, Кэрл?
– Но во второй сотне, Тони, и ты меня успокаиваешь этим? Ты издеваешься надо мной! Ты меня ставишь в один ряд со своими проститутками, да?
Лучше бы она последние слова не говорила. У Тони на лице было написано большое удовольствие. Она поняла, что он вспомнил, как она сама, ставила его в один ряд со всеми, когда он ей объяснялся.
– В общем так, дорогая, я тебе не подхожу. Мы объяснились, хотя я тебя не пытаю, сколько у тебя было женихов. Я ухожу. – Сказав все это, он сделал шаг и упал. Видимо, последнее объяснение утомило его.
