Второстепенные обстоятельства были следующие: если бы Кукушонок хотел убить чужеземца – он явился бы на корабль один; если бы хотел корабль сжечь – он явился бы с десятком дружинников; в любом случае морской вор Лух Половинка был странной компанией для знатного господина.
Существенные обстоятельства заключались в том, что обвинитель Ойвен действовал по указанию королевского советника, что донос, приведший стражников в усадьбу вассала Илькуна, можно было проследить до обвинителя Ойвена, что сыщик Донь узнал кое-кого из людей, бросившихся на заключенного. В этом деле обвинителем был королевский советник Арфарра, обвиняемым – знать, город носил воду для чужой бани, а бургомистр хныкал: вверх плюнешь – усы запачкаешь, вниз плюнешь – бороду загадишь.
Если бы уважаемые граждане Ламассы забоялись знати – у Арфарры была толпа, готовая громить лавки и требовать гражданства. Но, по счастью, уважаемым гражданам было вполне доступно благородное чувство мести, особенно когда дело шло о защите имущества. Кроме того, им кружили голову пустоши, отданные городу.
Донь и сам купил виноградник, хотя находил это весьма нелепым: уважаемые люди, страшась судейских чиновников, не хотели обзаводиться полицией. А земли они глотали, как рыбка – приманку. Доню были известны слова Даттама: «Вот и при Золотом Государе с этого начиналось. Сначала городу давали землю, а потом превращали городские советы в бесплатные управы, ответственные за сбор налогов с этой самой земли. Воистину, козу вешают за ее же ногу».
Веские были слова. Столь веские, что многие заколебались. И, пока колебались, Даттам купил много дешевой земли через подставных лиц.
Неправдоподобный намек на ржаных корольков не ускользнул от внимания сыщика Доня. Ржаные корольки и в самом деле собирались на радения в заброшенных складах, но Донь давно зарекся иметь дело с ржаными корольками.
Во-первых, преступников среди них почти не было. Во-вторых, они держались друг друга крепче, чем воры из одной шайки. В-третьих, однажды один из людей Доня спутался, с донева благословения, со ржаными корольками. Кончилось это тем, что соглядатай прилюдно раскаялся в своих, и, что самое неприятное, в чужих, в том числе и доневых, грехах.
Последствия для Доня были самые скверные, ибо среди ржаных корольков было много горожан зажиточных и уважаемых. Собственно, отсутствие в городе регулярной полиции и было одним из последствий.
Ржаные корольки существовали уже много лет, и были невоинственны и безопасны. Большинство их веровало искренне, хотя были и такие, которые норовили вкусить от преимуществ: бедный ржаной королек в каждом городе найдет подаяние, богатый ржаной королек в каждом городе найдет гостеприимцев и поручителей.
Так было раньше. Теперь, однако, число ржаных корольков, по сведениям Доня, вдруг поползло вверх. Поговаривали, что в этом виноват храм Шакуника, и, особливо, Даттам. Слишком многих крестьян согнал он с земли и никуда не пристроил.
Если бы Донь был полноправным чиновником, он бы настоял на кое-каких мерах, хотя бы насчет этого, как бишь его… Тодди Красноглазого. Но полноправным чиновником Донь не был.
Прошла неделя. В Ламассу съезжались к Весеннему Совету люди со всего королевства. Камни в Мертвом городе порою шевелились, из них выдирались столбы дыма и голоса. В небесах над городом была дикая охота. Одни видели в этом волю богов, другие – проделки колдуна Арфарры.
Теперь мы расскажем о Шодоме Опоссуме, том самом, которого помиловал Кукушонок, и который на пиру в Золотом Улье предложил составить прошение, чтобы король признал себя ленником Кречетов. Многие подписали это прошение, и среди них – Махуд Коротконосый.
Это было большой новостью: Махуд и Шодом всегда стояли поперек друг другу.
Причина вражды была следующая. У Шодома был необыкновенный конь, игреневой масти, из страны Великого Света. Махуд попросил коня в подарок – и надо же было случиться такому, что конь в это время пал. Шодом, однако, не хотел обидеть Махуда и послал со своим управляющим другого коня, похожего. Раб-управляющий, недолюбливая хозяина, явился к Махуду и сказал так:
– Это другой конь, а коня из Великого Света Шодом нарочно отравил: коли, мол, не мне, так никому.
Из-за этого двенадцать лет шла вражда.
После пира в Золотом Улье Шодом поехал в место, где встречаются люди и боги, спросить, выйдет ли призвать короля к порядку. Пророчица не хотела предсказывать, но Шодом обложил святилище и заявил, что не уйдет, пока не добьется благоприятного знамения. Женщина погадала на копейном яблочке и произнесла следующие стихи:
Враждуешь с равным из-за раба.
Помирившись, –
Вернешь удачу.
Шодом стал расследовать, и тут выяснилось, из-за какой безделицы произошла ссора. Отправил раба Махуду с извинениями, – тот подлеца сварил и поставил под прошением свою подпись. В Ламассу поехали вместе.
