— Вы не хотите кофе?
Я покачал головой и улыбнулся. Как только я смешаю кофе с делом, компания будет погублена.
С открытыми окнами, с ревущей из динамиков Love is Strong, я мчался в сторону МКАД. Ветер рвал мои волосы, и я выглядел, наверное, крутым парнем. Я мчался за город просто так. Мне хотелось дышать и слушать:
«Адидас» — не компаньон Белан, теперь это ясно. Я разговаривал с Чувашовым не один раз и могу с уверенностью сказать — если бы ему нужно было отшить Альбину, он сделал бы это на второй минуте разговора.
Проснулся я, когда часы на тумбочке перед кроватью показывали 06.07 АМ.
В дверь звонили и, судя по частоте, уже давно. Так звонить может лишь обремененная новым поручением Раечка.
Закутавшись в простынь, я щелкнул замком и уже собирался со словами «Заходи, я сейчас» проскользнуть в ванную, как вдруг за приоткрывшейся дверью я увидел вовсе не тот силуэт, который, по моему мнению, должен увидеть. Вместо стройного силуэта там стояло что-то усатое, седое и бесформенное. Мне показалось, что меня преследуют кошмары минувшей ночи. Задержавшись, я выглянул на площадку.
Перед дверью стоял мужик лет сорока пяти на вид, с папкой. Он мне напомнил следователя, который приезжал той ночью.
— Здравствуйте, — сказал он и стал хвалиться корочкой красного цвета. — Следователь прокуратуры…
И он назвал очень необычную для этих мест фамилию, то ли Петров, то ли Годенмайер — в голове моей били в бубны еще не убравшиеся восвояси шаманы сна, так что услышать что-то было невозможно.
— Я могу войти?
— Вам разве откажешь…
Натянув в ванной джинсы, я вышел и опустился в кресло напротив гостя.
— Знаете, у меня такое ощущение, что я не потерпевший, а подозреваемый, — щелкнув зажигалкой, я попробовал закурить, но табачный дым, смешавшись во рту с ночевавшим у меня во рту запахом «Туборга», заставил меня тут же воткнуть сигарету в пепельницу. — Вы не по поводу событий минувшей ночи?
— А что за события здесь происходили?
Я рассказал. Впитав инфу, прокурорский, по-видимому, решил, что одно с другим не вяжется. А потому переключился на свой интерес.
— Евгений Иванович, вы знакомы с человеком по фамилии Столяров?
Я почесал шею.
— Если вы о том Столярове, что живет на первом этаже, я его знаю. Вольдемаром Петровичем его зовут. А что?
— Как давно вы с ним знакомы?
— А как его родственница вселила, так и знаком. Около трех лет. Он иногда приходит попросить денег, а я сбываю ему стеклотару. Взаимовыгодное сотрудничество в формате «ситуси-битуси».[17]
— В формате чего?
— Давайте быстрее, товарищ, мне пора чистить зубы.
— Что вы можете рассказать об этом человеке?
— Обычный алкоголик, хотя и не без манер, — понемногу туман сна стал выветриваться из моей головы, и я стал вспоминать, что Столяров не такой уж небезынтересный для меня человек, как может показаться. — Из дома выходит только для того, чтобы заполнить холодильник спиртным. Берет всегда с запасом. В пенсию инвалида не вписывается, но долги всегда возвращает, так что ему в соседнем магазине даже дают в долг. Мне не дадут, ему дадут. Такой вот человек. Вы мне скажете, какого черта вам от меня надо, или мне как дураку просто попросить вас уйти?
— Его убили.
Смысл этой фразы дошел до меня не с первого раза. Мне около минуты понадобилось, чтобы сообразить: «убили» — это когда кто-то сознательно лишил кого-то жизни. Результатом этого действия является труп, жизнь которому уже не вернуть.
— Как убили?
Мой вопрос следователь понял не в смысле — «Может ли быть такое, чтобы кому-то понадобилось лишать Вольдемара жизни?», а как — «Каким образом его убили?».
— Ножом. Предположительно ножом. Может, шпагой. Или шашкой. Не исключено копье. В общем прокололи сердце. А оно у него, знаете, хлипкое, кажется, было. Впрочем, у меня сердце как двигатель самолета, но если бы мне так вставили, шансов выжить и у меня бы не было. Я ответил на ваш вопрос?
Меня стало распирать от бессилия. Я знал, что уже через пять минут начну спасать ситуацию, что не все потеряно, и не тот человек Женя Медведев, чтобы его можно было подкосить таким ударом. Но ранний визит застал такого сильного человека, Женю Медведева, врасплох, и его заколотило прямо на глазах следователя.
— У вас с ним были какие-нибудь дела? Я спрашиваю из тех соображений, что если такие были, то лучше сейчас рассказать об этом. Если выяснится обратное и потом, то, как вы сами понимаете, возникнет много вопросов.
Я почесал пальцем губу.
