И вот я здесь. В Саванне. Пока все другие прятались за шляпами и солнечными очками, я с радостью впитывала каждый солнечный луч, касавшийся моей кожи. Никогда не понимала тех, кому всегда было слишком жарко, слишком солнечно, слишком что бы то ни было. Солнце и зной – моя стихия. Я могла бы часами бродить под палящими лучами, обливаться седьмым, восьмым и даже десятым потом, но улыбаться до ушей.
О городе многое можно сказать по одному лишь аэропорту, и Хилтон Хед очаровал меня уже тем, что не ломился от бесконечно спешащих куда-то людей. Как было в моем «приемном» Нью-Йорке, где я жила последние два года. Или в Лос-Анджелесе, где я побывала десять месяцев назад. Или в Сиэтле, где меня встретили затяжные дожди. Или, в конце концов, в Далласе, где я потерялась среди мириад ковбойских шляп.
Зона ожидания походила на холл какого-нибудь особняка в самом сердце Испании. Все здесь так и веяло южным гостеприимством и уютом. Кирпичная кладка в ретростиле на стенах, современный прозрачный купол-трапеция на потолке. Громадные часы, подвешенные в самом центре, отсчитывали уже десятый час утра, пока крылатая каменная статуя приветствовала всех и каждого.
Я побывала в девяносто пяти городах, но ни в одном не почувствовала такого спокойствия, как в аэропорту Саванны. Будто здесь меня ждало то, что уготовила судьба. Но ждала меня здесь одна из сотни историй, ради которых я моталась по свету вот уже одиннадцать с половиной месяцев.
Захватив багаж с конвейерной ленты, я вытянула ручку чемодана и покатила его к выходу. После первых семи городов я привыкла путешествовать налегке – смена белья, кое-какая одежда, подходящая под любой случай, косметичка и блокнот. Первым делом надо бы узнать, где можно арендовать машину, а уж потом ехать по адресу, что был записан в заметках телефона.
Услужливая сотрудница аэропорта вежливо указала на соседнее здание, где располагался прокат автомобилей, и я потащилась туда с надеждой, что там меня не станет поджидать длиннющая очередь или та старушка из самолета.
Телефон зазвонил как раз в ту минуту, когда двери аэропорта разъехались и выпустили меня на свободу. В лицо тут же ударил порыв теплого ветра, словно подогретого в микроволновке специально для меня.
– Привет, Сэнди, – ответила я на звонок и наполнила каждый сантиметр легких теплым воздухом. В ноздри закрался бесподобный аромат азалий, что росли прямо у выхода. Вот что я называла южным радушием.
– Джекки! Ты уже приземлилась?
Энтузиазм, с которым Сэнди шел по жизни, передавался даже сквозь расстояние в несколько тысяч миль. Его звонкий голос пробивался из динамика песней, что любого заставит танцевать. Этим он мне и нравился: сколько бы жизнь ни подставляла подножек, Сэнди Мур продолжал себе приплясывать.
– Только выбралась из самолета.
– И как полет?
– Убаюкивающий. Я проспала всю дорогу и собираюсь проспать еще полдня, как только доберусь до этого Тома Хадсона.
– Отоспишься, когда закончишь и вернешься домой. Осталось всего ничего. Не верится, что мы провернули все это, правда?
– Да уж. Не верится, что ты втащил меня во все это, – вздохнула я. Я всегда превращалась в ворчунью, если не высыпалась.
– Не брюзжи, как старая карга. Признайся, ты ведь сама в восторге от идеи.
Сэнди обладал не только беззаботным характером, но и магической интуицией. Его идея пришлась мне по вкусу, как критику блюдо от шефа в каком-нибудь мишленовском ресторане. Только вот все эти разъезды малость меня утомили.
– Мы на финишной прямой, Джекки, – попытался подбодрить меня Сэнди. – Только представь, что из всего этого получится. Я уже нашел человека, который состряпает нам дизайн. Надо лишь подправить текст и дополнить фотографиями, что ты нам привезешь. Пять городов – и ты дома.
– Знаю, Сэнди. И я рада не меньше твоего. Но в следующий раз, когда я влезу в подобную аферу, с тебя как минимум тайский массажист в придачу к моему багажу. Как максимум – первый класс, иначе я превращусь в загогулину.
Сэнди добродушно рассмеялся, а его смех имел свойство заражать всех кругом светом, как это яркое солнце Саванны. Я не удержалась и улыбнулась в ответ, хоть он и не мог увидеть моей улыбки. Но такое ведь чувствуется даже за тысячи миль, ведь так?
– Если наша затея окажется прибыльной, – заговорил Сэнди, отсмеявшись вдоволь, – то я выкуплю для тебя все места первого класса, если соберешься лететь куда-нибудь.
– Сперва я несколько месяцев отсижусь дома. Хватит с меня путешествий. Как там Джинджер? Ты покормил ее?
Я прямо почувствовала, как он закатил глаза, как делал каждый раз, как я заговаривала о Джинджер. Как же я по ней скучала! Тяжелее всего было не трястись в самолете, облетая страну кругами, а оставлять ее одну и уж тем более на попечении Сэнди. Пусть тот и успел обзавестись четырьмя детьми, нянька из него была никудышная.
– Покормил, вывел в парк и даже почесал за ухом, – отчитался Сэнди кривляющимся голосом. – Она цела, невредима и вполне себе довольна.
