Папа вернулся раньше обычного. Тогда, помню, я радовалась, что он специально бросил дела ради моего пирога. Моей маленькой победы. Он не забыл про нашу традицию и вручил мне леденец, но привычный сувенир оказался не таким приятным, как его похвала. Мы сели за круглый столик в нашей уютной кухне и поужинали чаем с моим грушевым пирогом. Только мы трое во всем огромном мире – больше нам никто не был нужен. В тот день мама назвала его пирогом любви, даже не подозревая, что называет целую эпоху. Ведь мой грушевый пирог еще не единожды становился пирогом любви.
Я перескочу через долгие рассказы о том, как грушевый пирог по рецепту моей мамы появлялся на столе на каждое знаменательное событие моей жизни. День рождения, Рождество, День благодарения, выпускной, победы в кулинарных конкурсах, поступление в университет и получение диплома, моя первая работа. Но он становился свидетелем и печали. Похороны отца, затем и мамы. Два самых ужасных дня в моей жизни, рядом с которыми даже уход Скотта – всего лишь пушинка в мириадах клочков летающего тополиного пуха.
Мой грушевый пирог о многом мог бы вам поведать. И о грусти тоже. Но я все же считаю его пирогом любви, ведь я пекла его лишь для тех, кто был мне по-настоящему дорог. Кого я по-настоящему любила.
Свой первый пирог Тому я испекла совсем недавно. В качестве благодарности за подаренный телефон, пусть он и был куплен взамен тому, что он разбил. Так смешно, что пару дней назад мы думали, что ненавидим друг друга, хотя нас тянуло магнитами. И я рада, что наконец притянуло.
* * *Я никогда так не влюблялась. Ни в Скотта, ни в Росса Махоуни из соседней группы в детском садике. Я позволила чувствам просочиться внутрь, полагая, что курортный роман еще никому не вредил. А теперь понимаю, что я стану первой, кому повредит. Ведь я уеду. Но не смогу забрать Тома с собой, только свою любовь.
Хотела бы я всю жизнь есть грушевый пирог, как в тот раз на кухне «Грин Вэлли» после того, как мы накормили всех постояльцев и помирились впервые после встречи. Я пытаюсь представить другого мужчину, с которым бы на двоих уплетала его лет в восемьдесят на крыльце нашего дома, но не могу. В мыслях всплывает только Том. Но он обиделся на меня и ушел, теперь уже навсегда.
* * *
