Отправив форму в разогретую духовку, я сбегала в душ, чтобы смыть с себя городскую пыль. Разложила наконец вещи из чемодана и решила одеть цветастый сарафан на тонких бретелях. Пирог уже вовсю разносил грушевый аромат по всему коттеджу. Интересно, любит ли Том пироги? Или отправит моё творение прямиком в мусорку? Что вообще он любит? Помимо того, что тягать гантели и выдавать несмешные шутки. Ну ладно, шутки у него может и смешные. Но должно же в нём быть ещё что-то, помимо рельефных мышц и чувства юмора. Мэдди говорила о брате так, словно под всем этим скрывалось любящее сердце. И мне чертовски захотелось узнать, так ли это на самом деле.
Грушевые запахи уже сшибали с ног – пора доставать пирог и идти с повинной. Я вышла из спальни и…
– Чёрт! Техас!
Снова этот пёс напугал меня до безумия. Забрался через открытую дверь и восседал перед пекучей духовкой, не сводя глаз с румяного пирога. Мне стало смешно от того, что он всё время приходил на запахи из моего дома.
– А ты парень с аппетитом, правда? – Пожурила я его и слегка отпихнула в сторону, чтобы добраться до духовки. – Прости, приятель, но это не для тебя. Хотя… если твой хозяин откажется от пирога, тебя ждёт сытный ужин.
Техас дважды пролаял, высказывая своё одобрение такому развитию событий. До чего умный пёс! Пока я доставала пирог на дощечку и вынимала из формы, его горящие глаза ни на секунду не теряли бдительности. Вдруг, кусочек шлёпнется на пол?
Пирог благодарности был водружен на большое блюдо и готов к исполнению долга.
– Пойдёшь со мной? – Спросила я Техаса перед выходом. – Союзник мне ой как не помешает.
Техас залаял и завилял хвостом.
– Приму это за согласие.
Пока я лавировала по выложенным дорожкам «Грин Вэлли», пёс добропорядочно следовал рядом, будто показывал, что он здесь, готов в любой момент поддержать меня. Кому, как не ему, знать, каким забиякой бывает его хозяин.
Чем ближе мы подходили к административному домику, тем сильнее я волновалась. Дыхание спёрло от мысли, что я снова увижу серо-зелёные глаза или услышу голос, полный сарказма. Ну не смешно ли? Мне двадцать девять, а я чувствую себя десятилеткой, что боится идти в школу, потому что там её задирают хулиганы. Но, как показала жизнь, хулиганы встречаются не только в школе, но и в аэропортах. И им не всегда десять.
У главного коттеджа поднялась какая-то суета. У ворот стоял пикап Тома, в который я чуть не вмазалась утром. Багажник до верху набит ящиками с овощами и прочей провизией, которую тот таскал в дом на пару с каким-то неизвестным мне мужчиной. Техас приветственно залаял и помчался к этой парочке, выдав моё появление.
Незнакомец скрылся в коттедже с ящиком напитков, а Том Хадсон одарил меня беглым взглядом и поспешил обратно к пикапу, чтобы ухватиться за следующий ящик, как за спасительный трос. Ему явно было неохота со мной разговаривать. Но я просто отдам ему пирог и распрощаюсь. Операция «замани Тома Хадсона» закончится, даже толком не начавшись. Не стану я уламывать его, вот ещё.
– Добрый вечер. – Осторожно заговорила я, подойдя к машине.
– А, наша кулинарная дива. – Том всячески пытался не замечать ни пирога, ни меня в придачу.
– Я получила ваш подарок.
– Это был не подарок. – Прохрипел он, взваливая на себя коробку с консервами. – Всего лишь извинение.
– В таком случае, я получила ваше извинение. – Закатила глаза я, но он даже не думал прерывать своё важное дело и зашагал по привычной траектории к дому. Пришлось семенить за ним, неся свой пирог благодарности, который, видимо, превратится в пирог жалости. – И хотела поблагодарить за телефон. Это очень… мило с вашей стороны.
Единственное слово, что мне удалось подобрать. Но даже на него Том хмыкнул. Я придержала для него двери и шмыгнула следом. Мы прошли сквозь арку, между пустующими столами и очутились в большущей кухне, заваленной всеми этими припасами. Помощник Тома кивнул мне и пошёл за следующей партией товара.
Том по-прежнему делал вид, что меня здесь нет, чем доводил меня до крайней степени бешенства. Поставив коробку на пол, он разогнулся и чуть не налетел на меня. В очередной раз.
– Я испекла пирог. – Наконец я привлекла его внимание.
– Рад за вас.
– Он для вас. В качестве благодарности и примирительного жеста.
– Спасибо. Поставьте… – Том огляделся по сторонам, но все столешницы были заняты. – Где-нибудь.
Его рука коснулась моего плеча, запустив волну дрожи до самых пяток. Но лишь для того, чтобы мягко отодвинуть с пути. Ну это уже слишком!
– Обязательно быть таким грубым?! – Вскипела я, чем заставила его развернуться и уделить мне минутку своего бесценного времени. – Я думала, что ваши извинения были искренними, и мы сможем наконец общаться как взрослые люди.
Похоже, горечь в моём голосе всё же добралась до ледышки в груди Тома. Его лоб разгладился, в глазах появилось что-то вроде сожаления. Чёрт, да даже Техас почувствовал мою обиду, сел между нами и жалобно заскулил, как ребёнок, умоляющий родителей не ссориться.
