– Ах, замуж… – Он хищно улыбнулся.
– Ты даже не спросишь, за кого?
– Неужели же он предложил тебе руку и сердце? И все свое состояние? – В его голосе была жадность.
– Тебе-то что за дело?
– Отвечай, когда я этого требую!
– Требуешь? Теперь ты требуешь! А разве не ты собирался бросить меня, как только тебе дозволено будет вернуться в Петербург? Сережа, я хочу, чтобы мы расстались. Сегодня, сейчас. Я не приеду больше в сосновый бор. И ты не приезжай.
– Женщины меня прежде не бросали.
– Ну, значит, время пришло, – равнодушно сказала она. – Я тебя прошу: оставь меня. И – уезжай поскорее!
– Уедем вместе, Александрин! – страстно сказал он. – Уедем в Петербург! Ну, хочешь, я скажу, что люблю тебя? Я и в самом деле тебя люблю! Никогда и никого я так не любил!
Шурочка удивленно подняла брови, потом, улыбнувшись, спросила:
– И что же ты хочешь взамен?
– Попроси графа об отсрочке. Видишь ли, долг чести. Я не могу уехать, не расплатившись. Мне нужно две-три недели.
– Он меня не послушает.
– Он же сделал тебе предложение!
– Я сказала, что не люблю его. Я ему отказала, Сережа.
– Дура! – в сердцах сказал Соболинский. – Постой… За кого же ты выходишь замуж?
– У нас в округе что, больше нет женихов?
– Но если ты любишь меня… Какая тебе разница, кто станет твоим мужем? Надо выходить за богатого старика.
– Спасибо за совет. Урок был хорош, я его усвоила. В любом случае, что со мной будет дальше, тебя больше не касается. Расстанемся сейчас.
– Александрин… – Серж нежно взял ее за руку и понизил голос: – Я не могу вернуться в Петербург, не заплатив долг чести. Я не боюсь умирать. Но только не так. Забудь все, что я говорил. Я хочу отдать свой долг Отечеству. Вся жизнь моя была бесполезна, и теперь я хочу это исправить. Я уеду. Уеду на Кавказ. Буду искать смерти от пули черкеса. Я пойду простым юнкером в полк. Надену серую солдатскую шинель. Только не дай мне умереть так бесславно!
«Скольким женщинам он уже это говорил», – с грустью подумала она, вспомнив вчерашний разговор с графом. Хорошо, что ее предупредили. В эту минуту Серж был удивительно хорош собой, видимо, и слова эти, и жесты, и тон, которым он это говорил, давно уже были отрепетированы и не единожды проверены. Должно быть, не одна знатная дама бледнела, услышав это, и падала в обморок. А потом делала все, что он просил. Вот значит, как он устраивает свои дела! Она не выдержала и расхохоталась.
Серж вздрогнул, отпустил ее руку и с обидой сказал:
– В чем дело, Александрин? Тебе меня не жаль?
– Вот именно: жаль!
Он обрадовался:
– Значит, ты мне поможешь? Вот увидишь, мы обязательно будем счастливы!
Он еще что-то говорил, целуя ее торопливо, но она не слушала.
– Люблю тебя. Люблю, – беспрестанно повторял Серж. – Единственную из всех женщин. Я никогда еще так не любил. Никого и никогда. Ты уедешь со мной. Тайно, чтобы никто не узнал, где мы, как мы. Мы с тобой будем счастливы…
И тут они услышали жалобный стон. В густом кустарнике у пруда кто-то был! Кто-то их подслушивал! Шурочка вздрогнула, Серж тут же отпустил ее и обернулся:
– Кто здесь?
Ветки раздвинулись, на берег озера вышла Долли. Она была бледна и слегка пошатывалась.
– Я… Я искала вас. – Сестра смотрела в лазоревые глаза Сержа, словно бы что-то там потеряла. – Я думала… Чай пить…
– Долли, пойдем, – подошла к ней Шурочка и попыталась обнять сестру. – Как ты угадала! Я и в самом деле хочу чаю! Нам пора пить чай! А господин Соболинский уезжает.
– Почему? – потерянно спросила Долли, тут же от нее отстранившись.
– Он не хочет чаю.
– Почему? – Сестра не отрывала взгляда от Сержа, и тот занервничал.
– Тебе нехорошо? – участливо спросила Шурочка.
– Мне… Да… – Сестра хихикнула. – Наверное, я глупа? Все так говорят. Да, да! Я удивительно глупа! Мне надобно несколько раз повторить что-то, чтобы я поняла. И еще столько же, чтобы я запомнила. Это не самое плохое, быть дурочкой. Ведь так? – Долли посмотрела на младшую сестру, потом на Сержа. – Ведь так? Вы ведь тоже так думаете?
– Дарья Васильевна, я отведу вас в дом. У вас нездоровый вид. Мне кажется, что вы перегрелись на солнце. – Соболинский решительно взял Долли под руку.
– Какое солнце, Серж! – раздраженно сказала Шурочка. – На небе тучи!
– Нет, солнце! Солнце! – по-детски закапризничала Долли. – Он прав! Сегодня солнечно! – И вцепилась в руку Соболинского.
– Серж, оставь ее! – резко сказала Шурочка.
– Нет, нет, он прав, – тут же возразила Долли. – У меня голова кружится. Солнце… Жара… Я никак не могу понять, который час? И какое нынче число?
– Серж, оставь ее! Я сама отведу Долли в дом! – требовательно повторила она.
– Сашенька! Долли! Где вы? – раздался вдруг голос Жюли.
Шурочка обернулась: к ним спешила другая сестра. Воспользовавшись заминкой, Соболинский и Долли исчезли.
– Сашенька, а где Долли? Мне показалось, что я ее здесь видела.
– Да, она здесь была. Послушай… Ты не находишь ее странной? Долли сильно изменилась. Ты заметила?
Жюли нахмурилась:
– Заметила?! Заметила, конечно, что она, так же как и ты, бегает по ночам в сад! Видимо, не только тебя прельстили синие глаза господина Соболинского.
