– Ты уверена, что это он?
– Уверена ли я? Да ты посмотри на нее! Она же глаз с него не сводит! Бедная, глупая Долли! Она тебе не соперница, неужели же она этого не понимает?
– Я вовсе не собираюсь с ней соперничать. Мы с господином Соболинским только что объяснились. Мы расстались, Жюли. Отныне никаких свиданий.
– Слава богу! А что касается Долли… Жаль, что маменька так больна. Я сама с ней поговорю. Долли, бедняжка, так наивна. Простим ей, – вздохнула Жюли. – Но меня сейчас занимает другой предмет. Ты писала сегодня к господину Лежечеву? Это правда?
– Так он придет? Я просила свидания. Ах, что я говорю! И кому! Женщине, которая его любит!
– Это вовсе не то, что ты думаешь, Сашенька, – улыбнулась Жюли. – Я люблю его, как… Как сестра. Он словно старший брат, которого у меня никогда не было.
– Да полно! Тебе надо поменьше молиться и побольше читать романов, чтобы не смотреть на молодого привлекательного мужчину, как на брата.
Жюли вспыхнула.
– Офелия, иди в монастырь, – насмешливо сказала Шурочка. – Или же признайся самой себе, что хочешь за господина Лежечева замуж, потому так и суетишься. Ты хитрая. Ох, какая же ты хитрая! Быть может, хитрее нас всех!
– Саша! Как ты можешь?!
– Где алмаз?! – вцепилась в нее Шурочка. – Ты знаешь правду! Ты знаешь, кто его украл! Кого ты покрываешь? Что это за тайна?
– Да, я знаю! – не выдержала ее напора Жюли.
– Говори!
– Я… я не могу.
– Я все равно все узнаю!
– Но не от меня.
– Пойми, мне надо вернуть его графу! Я слово дала! Ведь он меня подозревал в воровстве! Будто бы я украла алмаз, чтобы отдать его Сержу! Чтобы он мог заплатить свои долги!
– Ах нет! – вскрикнула Жюли. Потом подхватила подол белого платья и побежала к дому.
«Сколько раз я говорила сестре, что белое ей не к лицу…» – машинально подумала Шурочка. Она посмотрела на воду. Почему нынче утром ей в голову пришел Шекспир? Потому что в усадьбе Иванцовых разгорелись поистине шекспировские страсти. В дом идти не хотелось. Ее тоже никто больше не беспокоил. Она смотрела на воду и отчего-то грустила.
«Вот и прогулялись», – невольно вздохнула Шурочка. В этой усадьбе не хватает детского смеха, отсюда и надрыв. Хоть бы одна сестра была замужем! Остальные нянчились бы с племянниками, Мари учила бы их французскому, Жюли вязала бы им шарфы и теплые носки. Да откуда же возьмутся дети, коли никто из сестер не замужем? Шурочка вспомнила страстные свидания с Сержем. В этом он осторожен. От жены денщика, своей кормилицы, и Шурочка кое-что знала. Она не беременна и слава богу! Только этого не хватало! А со свиданиями теперь покончено…
Когда Шурочка вернулась в дом, она увидела следующую картину: на веранде Жюли и Серж Соболинский стояли друг против друга. Ей стало интересно, о чем же они говорят? Неужели Жюли решила прочитать ему проповедь? Она тоже решила послушать. Интересно, справится ли кроткая и набожная сестра с «исчадием ада»? Может быть, Жюли сумеет обратить посланника самого Сатаны в свою веру? Шурочка спряталась в кустах и услышала, как Соболинский вкрадчиво сказал:
– Вы, Юлия Васильевна, не слишком ко мне приветливы. Кажется, я вам не нравлюсь. Я прав?
– Я вас ненавижу! – страстно сказала Жюли.
Шурочка восхитилась ее мужеством. Сказать такое самому Соболинскому! Ай да сестрица Юленька! Серж весело рассмеялся:
– Право, я не впервые слышу такие слова от женщины. И это всегда означало, что меня безумно любят. Когда так страстно гонят прочь, не значит ли это, что боятся? Боятся потерять рассудок, а вместе с этим и всякую осторожность. Ненависть, Юлия Васильевна, обратная сторона любви. И чем она больше, тем и любовь сильнее. За этими словами ранее всегда следовал страстный поцелуй. Вы, так полагаю, целовать меня не хотите?
– Я бы охотнее поцеловала жабу! – вспыхнула Жюли.
– Уж так и жабу? – еще громче рассмеялся Серж. – Она же противная, зеленая, скользкая, мокрая. А я, напротив, приятен на ощупь. Хотите потрогать? – Он протянул Жюли свою руку. Та в ужасе отпрянула. Соболинский настойчиво приблизился к ней. – Ну же, Юлия Васильевна? Чтобы убедиться, что я уж точно хуже жабы?
Жюли отчаянно закричала:
– Оставьте меня! Отойдите!
– Вы боитесь, – вкрадчиво сказал Серж. – Не того ли, что я не жаба? Весьма и весьма привлекательный молодой мужчина, к которому вас так тянет, потому что вы – молодая женщина. Хотите, я вас поцелую? Чтобы вы уж окончательно убедились, что с жабой целоваться лучше?
Жюли заткнула уши. Потом забормотала:
– Не хочу вас слушать, не хочу, не хочу… Отойдите!
Соболинский вздохнул и отошел со словами:
– Я не целую женщин против их воли. Ну не хотите так не хотите. А знаете, Юлия Васильевна, я рад был услышать от вас, что вы меня так ненавидите.
Жюли опустила руки и посмотрела на него удивленно:
– Почему?
– Вы сказали это так искренне, с такой страстью. Я в этом разбираюсь неплохо. В силе чувств, – улыбнулся Серж. – Поверьте, легкие победы над женщинами так же легко могут и наскучить. Слова любви давно уже мне приелись. Вот вы, с вашей ненавистью, с такой чистой, незамутненной пороками душой… Взялись бы вы меня воскресить?
