Был момент, уже здесь, в деревне, когда и я решился встать под дуло пистолета. И причину моей дуэли никто бы не осудил. Женщина – что тут объяснять? Тем более женщина достойная. Женщина необыкновенная со своею жаждой жить и быть счастливой. Но я отказался от этой мысли. И дело не в трусости. Есть две причины. Первая – это ничтожество человека, от руки которого я хотел погибнуть. Дать ему повод для торжества, значит, умножить его и без того гибельную славу. И другая причина в том, что
– Что вы здесь делаете?
Шурочка вздрогнула: в дверях стоял Владимир Лежечев.
– Я… Я приехала, чтобы…
– Пошарить в моих бумагах? Или, быть может, вы ищете здесь алмаз?
– Но вы же сказали, что не брали его!
– А вдруг я вас обманул? Что это у вас в руках? – Он стремительно подошел к ней и протянул руку: – Дайте сюда.
– Я и не знала, что вы так много читаете. И что вы так хорошо и интересно пишете.
– О чем вы? Ах, об этом! – Он взял протянутые ею исписанные листы бумаги и принялся их рвать со словами: – Пустое. Все пустое…
– Ну зачем вы так? – вскрикнула Шурочка.
– Зачем вы приехали? – требовательно спросил Владимир, покончив с бумагами.
– Вы не были вчера на похоронах…
– Я не нашел в себе силы, чтобы… Да неужели вы не понимаете, что я не хочу больше вас видеть? Никогда!
– Я не за себя приехала просить, – жалобно сказала Шурочка. – А впрочем, и за себя. Простите меня.
Она вдруг опустилась перед ним на колени и повторила:
– Простите… Я все прочитала… Я виновата… Я вас не поняла… Простите…
Лежечев испугался. Он тут же принялся ее поднимать, говоря при этом:
– Встаньте же, немедленно встаньте! Это что еще? Хотите воды? Или… бренди! У меня здесь есть бренди!
Он усадил ее в кресло и кинулся к шкафу.
– Нет, нет! – закричала Шурочка. – Ничего не надо! Ничего!
Он поставил на стол графин, обернулся и сказал:
– Тогда уходите.
– А помните, вы сказали… Вы сказали: «Когда вы постучитесь в мою дверь, проклятая всеми, без веры в добро, без веры в людей, я вас приму. В моем доме вы всегда найдете приют». Ведь вы это сказали.
Он молчал. Шурочка встала со словами:
– Я не за тем пришла, – гордо выпрямилась она. – Хотя мне интересно было бы узнать, как вы повели бы себя, если бы сейчас я захотела вдруг остаться…
– Нет!
– То есть это были только слова?
Он опять молчал.
– А судя по вашим записям, вы человек храбрый, – усмехнулась она. – Желаете бороться с предрассудками. Ну так боритесь! Женитесь на падшей женщине. Вот вам и подвиг! Или вас смущает, что я – незаконнорожденная?
– Послушайте, Александрин… Мне нужна не просто жена. Мне нужен друг и помощник во всех моих начинаниях. Мне нужна женщина, которая… – Он запнулся.
– Которая родит вам детей. И вы хотите, чтобы они были чистой крови. А моя – дурная. Хорошо. Я прекрасно вас поняла. Теперь я хочу знать только одно… Вы все еще любите меня?
– Александрин…
– Отвечайте!
– Я не могу разобраться в своих чувствах, – отвел он глаза.
– А по-моему, отлично разобрались! Итак? Скажите прямо, так же, как вы пишете: вы любите меня?
– Я вас ненавижу!
– Спасибо. Я за тем и приехала.
– Вы – загадочная женщина, Александрин, – с тоской сказал Владимир Лежечев.
– Вам и не надо меня понимать. Я получила то, что хотела. А перед тем, как я уйду, я задам вам последний вопрос. Вы знаете, что Жюли собралась в монастырь?
– Как? Почему в монастырь? – растерялся он.
– Так вот: она собралась в монастырь. И если вы немедленно, сегодня же, или, в крайнем случае, завтра не сделаете то, что должны сделать, вы ее больше никогда не увидите!
– Что? Что я должен сделать?
– Я не могу вас
– Мне надо подумать.
– Думайте! Но у вас мало времени. Клянусь, я не буду вам навязываться. Я постараюсь с вами не встречаться. Я уеду отсюда.
– Куда?
– Да вам не все ли равно? Прощайте!
Она направилась к выходу. Владимир ее не останавливал.
