– Ну нет, так просто я тебя не оставлю! Неужели же ты не поцелуешь меня напоследок? Нам же было с тобой так хорошо…
Он попытался ее поцеловать, Шурочка изо всех сил отбивалась. Руки у него были, словно из железа, платье на ней затрещало.
– Ты же сказал… ты сказал, что не целуешь женщин против их воли! Неужели же до этого дошло?!
Он тут же ее отпустил.
– Сережа, прощай, – твердо сказала она.
Она поймала Воронка за повод и легко вспрыгнула в седло. Соболинский остался на лесной опушке. Ее он больше не преследовал.
Итак, Шурочка теперь знала, кто украл алмаз и в чьих руках он теперь. Мужчина и женщина на веранде были Долли и Соболинский. Серж уговорил влюбленную в него девушку совершить эту кражу. Возможно, что пообещал жениться на ней в ответ на эту страшную услугу. Долли и в самом деле была как ребенок. Наивная дурочка. Она прекрасно видела, куда граф положил футляр с алмазом. Когда в кабинет вошел Владимир Лежечев, Долли, которая уже взяла камень, спряталась за портьерой либо еще где-то и затаилась. «Сто солнц в капле света» и в самом деле покинул усадьбу графа Ланина в экипаже Иванцовых. На следующий день Долли передала камень Соболинскому, а ночью Серж не пришел на назначенное свидание. Долли тщетно ждала его в беседке…
Потом было еще одно объяснение и сватовство поручика Осинкина. Помолвка Софи оказалась последней каплей. Долли, как бы глупа она ни была, поняла, что ее обманули и бросили. Этого она пережить не смогла.
Алмаз теперь у Сержа, но неизвестно, отвез ли уже Соболинский его в Петербург или же только справился, можно ли продать камень? Возможно, что на дорогах теперь засады, обыскивают всех, без разбору, дворянин ли это или человек низкого сословия. Вся полиция уезда поднята по тревоге.
В этих тяжелых размышлениях Шурочка ехала в усадьбу к графу. Потому что ей некуда было больше ехать. Возвращаться домой она не хотела.
«Когда вы, проклятая всеми, без веры в добро, без веры в людей, постучитесь в мою дверь…»
Время настало. Но примут ли ее?
Ворота были заперты, в усадьбе не ждали гостей. Увидев ее через толстые прутья чугунной решетки, к воротам не спеша подошел мужик, работавший в саду, на стрижке газонов и парковых деревьев. Он обтер грязные руки о холщовые штаны и сказал, отведя глаза:
– Их сиятельство не велели беспокоить.
– Скажи, что приехала Александра Иванцова! – велела ему Шурочка. Потом передумала и спрыгнула с лошади: – Нет, я сама!
– Но их сиятельство не велели…
– А ну, открой ворота!
Ее все-таки впустили. Шурочка соскочила с лошади, бросила мужику поводья и стремительно зашагала к дому.
– Но их сиятельство не велели, – бросился следом за ней мужик. Она не слушала.
– Куда, куда? – кинулся к ней в холле ливрейный лакей. – Их сиятельство никого не принимают!
– Да пусти ты!
Шурочка оттолкнула его и побежала вверх по парадной лестнице, на второй этаж. Лакей бросился следом, отчаянно крича:
– Куда, куда! Барышня нельзя! Нельзя беспокоить!
Шурочка и его не слушала, бежала так быстро, что лакей за ней не поспевал. Едва она очутилась перед кабинетом графа, дверь распахнулась. Хозяин стоял на пороге, видимо он услышал отчаянные крики. Посмотрев на верного слугу, на нее, он, усмехнувшись, произнес:
– Я вижу, Александра Васильевна, вы решили штурмом взять мой дом. Как это на вас похоже! Оставьте нас.
Лакей, согнувшись в почтительном поклоне, тут же удалился.
– Я… – начала было она.
– Не станете же вы делать это на пороге? Входите, разве можно вас остановить, когда вы на что-то решились? – Граф посторонился, чтобы пропустить ее в свой кабинет.
«Когда вы, проклятая всеми, без веры в добро, без веры в людей, постучитесь в мою дверь, я вас впущу…» Но едва Шурочка вошла в кабинет, мужество ее покинуло. Она уже выдержала сегодня две битвы, за Жюли и за себя. Теперь же она просто расплакалась.
– Ну-ну, Александра… – Он подошел и обнял ее. – Сашенька, полно… Не надо плакать.
– Вы меня не прогоните? – Она с надеждой посмотрела ему в глаза и поняла: нет, не прогонит. Он не ждал ее, но, конечно, рад. Искренне рад.
– От кого же вы так спешно бежали? – ласково спросил граф. – Я рад, что ко мне. Вы перестали испытывать ко мне отвращение?
– Да, я теперь хочу остаться с вами. Все, что вы мне ни предложите, я приму. Алексей Николаевич, выслушайте меня. – Граф и не пытался ее перебивать. Шурочка собрала все свои силы, отошла к окну и решительно сказала: – Нет, нет, стойте там! Может быть, после того как я вам все расскажу, вы и сами ко мне больше не подойдете! Один человек… Он не так давно объяснялся мне в любви и говорил при этом… Впрочем, не важно, что он говорил. Но он сегодня отказался от своих слов. Вы тоже можете отказаться. Я пойму. Я хочу вам сказать… – Она сделала над собой еще одно усилие.
– Вы любовница господина Соболинского? – помог ей граф.
– Да!
– Вы беременны от него?
– Нет, слава богу, нет!
– Это все? Или есть еще какая-то тайна?
– Да. Мое происхождение…
– Это семейная тайна, – перебил ее граф. – А это меня нисколько не трогает, если не касается меня лично. Оставьте это на совести ваших родителей.
