Сто тайных чувств полностью

На фотографии, сделанной на улице, была изображена девушка в приглушенном свете сумерек. Вьющиеся волосы, обрамляющие угрюмое лицо. Длинный нос, по-детски маленький подбородок, выпяченная нижняя губа, будто ее подловили на полуслове, так что она походила на бульдога. Она стояла рядом с походной палаткой, подбоченясь, уперев ладони в толстые бедра. Ее обрезанные джинсы были слишком узкими, отчего в промежности собирались в резкие складки. На ней была футболка с надписью «Ставь власть под сомнение», выполненной кривыми буквами, обтягивающая внушительных размеров бюст. Я подумал про себя: «Ну почему? Она даже не сногсшибательная». Даже не симпатичная девулька с курносым носиком. Она совершенно пресная, как сосиска без горчицы. Я пыталась сдержать улыбку, но готова была станцевать польку от радости. Понятно, что сравнивать себя с Эльзой на фотографии поверхностно и неуместно. Но я несказанно обрадовалась, решив, что я и краше, и стройнее, и куда более стильная. Не нужно быть поклонником Шопена или Падеревского, чтобы понять, что Эльза происходила от славянских крестьян. Чем больше я смотрела, тем больше радовалась. Наконец-то демоны моей неуверенности не более опасны, чем ее коленные чашечки. Какого черта Саймон нашел в ней? Я старалась быть объективной, посмотреть на соперницу с мужской точки зрения. Она была спортивной, это да. Разумеется, производила впечатление умной, но в пугающей, неприятной манере. Грудь у нее куда больше моей, и здесь очко могло быть в ее пользу, если Саймон настолько туп, чтобы вожделеть эти арбузы, которые когда-нибудь отвиснут под силой тяжести до пупа. Можно сказать, что глаза у нее были интересные, раскосые, кошачьи. Хотя, если присмотреться, они казались тревожными, а под ними были заметны темные круги. Эльза смотрела прямо в камеру, и ее взгляд был одновременно проницательным и пустым. Выражение лица говорило о том, что она познала тайны прошлого и будущего, и эти тайны были печальны.

Я пришла к выводу, что Саймон просто спутал преданность с любовью. Он ведь знал Эльзу с самого детства. В определенной степени это вызывало восхищение. Я сунула ему фотографию, стараясь не выглядеть самодовольной.

– Она кажется ужасно серьезной. Унаследовала это от польских евреев?

Саймон изучил фото.

– Она может быть забавной, когда хочет. Может пародировать кого угодно – жесты, речь, акцент. Она веселая. Может быть. Иногда. Но, – он сделал паузу, подбирая слова, – но ты права. Эльза много размышляет о том, как сделать мир лучше, почему так и как должно быть, – пока не впадает в ступор. Она всегда была такой, угрюмой, серьезной, можно даже сказать подавленной. Я не знаю, откуда это в ней. А порой может быть… безалаберной, что ли… – Саймон замолчал, казалось обеспокоенный, словно бы Эльза предстала перед ним в новом свете и он увидел, что черты ее не слишком привлекательны.

Я копила эти наблюдения как оружие, чтобы использовать в будущем.

В отличие от Эльзы я стану настоящей оптимисткой. Я предприму решительные действия. В отличие от мрачной соперницы буду жизнерадостной. А Саймона буду не критиковать, а восхищаться его проницательностью. Я бы даже заняла активную политическую позицию. Я буду постоянно хохотать, демонстрируя Саймону, что общение с родственной душой – не всегда грусть и мрак. Я была полна решимости вырвать ее из сердца Саймона. Увидев фотографию Эльзы, я решила, что ее легко будет оттеснить. Эх, дурочка, не знала я, что придется спасать Саймона из когтей призрака. Но в тот день я была так счастлива, что даже приняла приглашение Гуань прийти на ужин. Я принесла свое белье постирать и из вежливости сделала вид, что прислушалась к ее совету.

Либби-а, дай я сама сделаю. Ты же не умеешь пользовать мою стиральную машину. Мыла чуток, не слишком горячая вода, и всегда выворачивай карманы. Либби-а, ай-я, почему у тебя столько черной одежды? Тебе надо носить яркие оттенки. Цветочки, горошек, лиловый тебе отлично подойдут. Белый мне не нравится. Не из-за суеверий. Некоторые думают, что белый означает смерть[31]. Не так! В мире инь очень-очень много таких цветов, какие ты и не знаешь, потому что их обычными глазами не увидеть. Ты должна использовать свои секретные чувства, обострять их, когда ты полна настоящих эмоций и воспоминаний, грустных и радостных. Иногда грусть и радость проистекают из одного источника, ты знала? В любом случае белый мне не нравится, он легко пачкается и трудно отстирать. Непрактично. Я это знаю, потому что в прошлой жизни я много стирала. Это был способ оплатить свою комнату в доме Торговца-призрака.